Чтение онлайн

— Можете взять и сколько угодно держать у себя, — сказал он, разглаживая на столе листки. — То, что в них, я уже выучил наизусть.

Он объяснил ей, как он сгруппировал глаголы в соответствии с их спряжением, временем и лицом, и какие формы принимают прилагательные в зависимости от того или иного имени существительного, которому они служат определением.

— Это сложно, — сказал он, — но когда вы уловите основные принципы, то перевод будет получаться.

Он перевел для нее страницу из «Мотивации страсти»: как биржевой маклер нескольких промышленных компаний Виктор с имплантированным искусственным сердцем выговаривает своей жене Каролине за то, что она враждебно относится к влиятельному сановнику.

— Очаровательно, — сказала Маттиола.

— Вот меня, кстати, поражает, как много у них было непроизводительных номеров. Все эти торговцы акциями, адвокаты, солдаты и полицейские, банкиры, сборщики налогов…

— Они не были непроизводительными, — возразила она. — Они не производили вещи, но они делали возможным для номеров жить той жизнью, какой они жили. Они производили свободу или, на худой конец, поддерживали ее.

— Да, — согласился Чип. — Я полагаю, что вы правы.

— Права, — сказала она и отошла от стола.

Чип задумался.

— Номеры общества Пред-У, — сказал он, — пожертвовали эффективностью — ради свободы. А мы поступили наоборот.

— Мы этого не делали, — сказала Маттиола. — Это было сделано для нас. — Она повернулась к нему лицом. — Как по-вашему, это возможно, что неизлечимые до сих пор живы?

Он посмотрел на нее.

— Что их потомки каким-то образом уцелели? — строила она предположения. — Что существует где-то их сообщество? На острове или иной территории, которую Братство не использует?

— Н-ну, — сказал он и стал тереть лоб. — Конечно, такая вероятность есть. Номеры выживали на островах до Унификации. Почему, собственно, этого не могло быть после?

— Вот и я так думаю, — сказала она, снова подходя к нему. — Сменилось пять поколений со времени, как последние…

— Искалеченные болезнями и нуждой…

— Но воспроизводящие потомство по своей воле!

— Я не знаю, как насчет сообщества, — сказал он, — но могла бы существовать колония.

— Город, — подсказала она. — Они ведь были разумные, сильные.

— Интересная мысль, — поддержал он.

— Это же возможно, разве нет? — Она склонилась к нему, руки ее лежали на столе, в больших глазах горел вопрос, щеки пылали смуглым румянцем.

Он смотрел на нее.

— А что думает Король? — спросил Чип. Она слегка отодвинулась, и он сам ответил: — Не трудно догадаться.

Ни с того ни с сего Маттиола вдруг разозлилась, глаза ее метали молнии.

— Вы вели себя с ним кошмарно вчера вечером! — выпалила она.

— Кошмарно? Я? По отношению к нему?

— Да! — Она отпрянула от стола. — Вы допрашивали его, как будто вы были… Да как вы могли допустить мысль, что ему могло быть известно, что Уни убивает нас и он бы не сказал нам об этом?

— Я и сейчас думаю, что он знал.

Ее раскрасневшееся от гнева лицо находилось прямо перед его глазами.

— Нет! Он не знал! От меня у него секретов нет!

— А вы что, разве его наставник?

— Да! — сказала она. — Именно так, если вам угодно знать.

— Неправда, — сказал он.

— Нет — правда.

— Слава Христу и Вэню, — сказал он. — В самом деле? Вы — наставник? Вот уж об этой классификации я никогда бы не подумал. Сколько вам лет?

— Двадцать четыре.

— И вы его?

Она утвердительно кивнула.

Он рассмеялся.

— А я решил, что вы работаете садоводом, — сказал он. — От вас пахнет цветами, вам это известно? Конечно, вы об этом знаете.

— Я пользуюсь парфюмом, — сказала она.

— Вы пользуетесь?..

— Аромат цветов в жидком виде. Король для меня сделал.

Он уставился на нее.

— Парфюм! — воскликнул он, шлепнув рукой по раскрытой перед ним книге. — А я-то думал, это какой-то бактерицидный препарат — героиня добавляла его в ванну. Ну, конечно! — Он поискал в словарных списках, взял карандаш, зачеркнул что-то, переписал. — Глупец, — бранил он себя. — Парфюм и perfume — одно и то же. Жидкие цветы. Как он это сделал?

— Не обвиняйте его в том, что он обманывает нас.

— Хорошо, больше не буду. — Чип положил карандаш.

— Все, что у нас есть, мы имеем благодаря ему, — сказала Маттиола.

— А что, собственно говоря, у вас есть? — сказал он. — Почти ничего — если только мы не воспользуемся этим малым ради попытки достичь большего. А он, похоже, вовсе не хочет, чтобы мы такие попытки предпринимали.

— Он более осторожен, чем мы.

Он смотрел на нее, стоявшую в нескольких метрах от него, у груды всяких древностей.

— Что вы сделали бы, — спросил он, — если бы мы каким-то образом узнали о существовании города неизлечимых?

Их взгляды встретились.

— Отправилась бы туда, — сказала она.

— И питались бы растениями и животными?

— При необходимости. — Она взглянула на книжку и задержала на ней внимание. — «Виктор и Каролина отобедали, кажется, с аппетитом».

Чип улыбнулся и сказал:

— Вы действительно женщина эпохи пред-У. Ведь не станете возражать?