День сверчка
Шрифт:
— Но… как же шатун?
— Плюнуть через левое плечо! — рявкнул инспектор и сам трижды плюнул: — Тьфу-тьфу-тьфу!
— Тьфу-тьфу-тьфу! — послушно плюнул и я.
— Шатун этот… — начал Инспектор оборачиваясь — и остолбенел.
Я резко обернулся.
Над тушей шатуна в нескольких шагах за нашими спинами возвышались в сумраке леса еще две такие же туши. Погрузив хоботы в мертвое тело, они бесшумно сосали кровь. На их мордах виднелись наши плевки.
Не сговариваясь, мы кинули в железный сундук все, что там было, подхватили его — я слева, Инспектор справа — и понеслись сквозь чащу — прочь, к мегаполису.
Когда выскочили на равнину, я остановился перевести дыхание.
— Бежать! — рявкнул Инспектор. — Бежать, подлец! Бежать, сынок! На равнине нельзя скрыться от шатунов!
— Если нападет шатун, я его зарублю, — ответил я, сжимая галстук и твердо глядя в лицо Инспектору. — Это очень хорошая примета — может, найдем еще документы Предков…
Инспектор не нашелся, что возразить, мы передохнули и побрели к мегаполису.
10. МЕГАПОЛИС
На проходной никого не было. Мы толкнули дверь, прошли в дезинфекцию, взяли по мочалке и принялись смывать с себя радиоактивную пыль.
— И оказывается… — неожиданно для самого себя я продолжил вслух свою мысль, — что наши Предки были ленивы и глупы?
Немедленно из-за душевой перегородки появилось лицо Инспектора.
— Мигель, сын Марии! — назидательно произнес он, заглушая шум воды, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Наши Предки были умнее нас! Сообразительнее! Смелее! Внимательнее! Расторопнее! Осторожнее! И они знали все! — Голова инспектора исчезла.
— И чуть не погибли… — пробурчал я. — И не оставили нам, своим потомкам, ничего…
— А что ты? Ты что оставишь потомкам?! — рявкнул Инспектор, снова на секунду появившись из-за перегородки.
Я ничего не ответил. Почему-то больше всего сейчас мне хотелось спросить, сдал ли я местность или все-таки не сдал. Но я так й не спросил.
— Одевайся скорее, Мигель-пастух, сын Марии! — строго сказал Инспектор, бережно прижимая к груди дощечку. —
Я жду тебя в оружейной, мы идем к Мэру и на совет Старейшин!
Глянув в зеркало, он вышел из душевой.
Я тоже выключил воду, расчесал усики, надел халат, повязал галстук и посмотрел в зеркало. Да, это я, Мигель-пастух, сын Марии, потомок наших Предков. Две ноги, четыре руки, еще по-детски остренькие ротовые жвалы, голубые фасетки, короткие рудиментарные окрылки над плечами, не очень мощная головогрудь, а на ней — нательный серебряный крестик на цепочке: шест с двумя поперечными перекладинками.
— А что мы оставим потомкам? — пробормотал я и пошел в оружейную. — Что мы оставим?