День
Шрифт:
Полковник нервно затушил окурок, и, уставившись в стол неподвижным взглядом, мрачно произнес, тихо, но внятно:
— Но не в этом дело — если народ поднимется, то мы натовцам устроим «морковкино заговенье». Все дело во власти — смотри, как цены взлетели, как панику разводят. Воронье проклятое — им шеи свернуть нынче надо, завтра поздно будет. По хрен курс доллара и прочие биржевые штуки, на все те инструменты, которыми нами до сих пор управляют. Накатывается страшная война, нужна мобилизация промышленности, а всех олигархов и владельцев, что начали саботаж уже открыто, в штрафбат и на фронт. Вводить карточную систему, спекулянтов в окопы, «пятую колонну» к стенке без суда и следствия ставить. Мы воюем три года, но сейчас нужно решиться на большую войну, шансы есть, и неплохие — выстоим, я верю в народ. Время пришло объявлять всеобщую мобилизацию, ввести военное положение. И вернуться к социализму, хотя бы для обуздания хищничества наших доморощенных капиталистов. Как там говорили раньше — «все для фронта, все для победы». И если верховный главнокомандующий об этом скажет открыто, и примет самые жесткие меры против предателей — мы выстоим!
— Пожалуй, тут с тобой я соглашусь целиком и полностью…
Глава 33
— Да, устранение ядерного оружия неизбежно вызовет конфликт обычными средствами — теперь ведь ничего не сдерживает европейцев, только сейчас они обрядились в тогу защитников демократии в борьбе с «русскими варварами». В очередной поход двинулись, как говорится общими силами, — старик зло ухмыльнулся, вид у него был крайне недобрый.
— В 1812 году Наполеон армию в двунадесять языков собрал, Москву спалил, да на острове святой Елены счеты с жизнью покончил. В 1941 году Гитлер чуть ли не всю Европу собрал, даже французы в его армии снова на Бородинском поле сражались, а с ними голландцы, датчане, бельгийцы. «Крестовый поход» очередной организовали, реванш захотели взять. Огребли знатно, но пожалели их, не прошлись огнем и мечом в ответ по рейху. И вот опять собрались всем кагалом — сорок тысяч «миротворцев» вводят, ультиматумы предъявляют, репарации и контрибуции требуют.
— Ты забыл 1708 год и Карла XII, тот то же поход на Москву затеял, только армия его под Полтавой сгинула. И 1605 год, когда поляки Лжедмитрия на престол в Москве усадили, а потом у нас сплошная «смута» на долгие годы пошла. Да и 1918 год можно вспомнить — там тоже многие хотели руки свои погреть на пожаре у соседа. Обычные нравы, чему удивляться. Тем же китайцам опиум англичане впаривали силой, полстраны наркоманов было. А в Китае это хорошо помнят, и в попку британцев целовать не станут.
Алексей пребывал в раздражении — он рассчитывал, что у глобалистов хватит ума подумать над ситуацией и не лезть на рожон, вняв предупреждению. Но, видимо, желание доминировать над всеми народами и устанавливать свои порядки превысило чувство самосохранения. И вздохнув, он высказал все, что на душе скопилось:
— Хотя да, умеют европейцы лгать не моргнув глазом, в обвертку красивую все дерьмо завернуть, ведь не будут открыто говорить, что преследуют исключительно корыстные интересы. Мир нынче не тот, и «белые сахибы» уже не так страшны азиатам и африканцам. Так что на все их угрозы и «предложения наплевать можно — то сплошной обман. Кукловоды просто неправильный расчет ситуации сделали, решив, что будут подвигать свои военные базы к нам поближе, наплевав на договоренности, и расширять НАТО. Конфликт принял уже экзистенциональный характер, и право 'белого цивилизатора» диктовать свои условия отныне дезавуировано. И пришла пора заплатить по накопившимся счетам, жаль, не самим колонизаторам, но их потомкам, которые ни в чем не виноваты в отличие от своих правителей. Подобное должно было случиться рано или поздно…
Алексей тяжело вздохнул — он понимал давно, что развязанная бандеровцами после майдана русофобская кампания неизбежно втянет в круговорот многие заинтересованные в раздувании войны круги. И российским властям, где значительная часть чиновничества втянуто в круговорот европейских «интересов», поневоле маневр будет ограничен. Так что уклониться от вооруженного противостояния они не смогут — свои соотечественники просто не поймут. И начнется бойня между двумя народами, к вящему удовольствию кукловодов. А последних ведь горстка — «рептилоидов» не так много, но власть у них в руках сосредоточена прямо-таки безмерная. Особенно в англо-саксонских странах, которые никогда не скрывали своих хищнических устремлений, прикрывая их легким флером «борьбы за демократию», «социальный прогресс», и «за все хорошее против всего плохого». Лозунги теперь даже не чередуются, все под копирку — а это большой минус в работе пропагандистской машины. Хотя следует признать, что ее эффективность вполне на уровне — элиты многих стран мира вполне осознанно предают интересы собственных народов и охотно переводят национальное достояние в доллары, которые потом складывают на счета западных банков. И становятся уже не просто казнокрадами, но предателями, которые под страхом конфискации активов будут ревностно служить интересам кукловодов. А если придется бежать, то есть недвижимость где-нибудь на «Лазурном берегу», да и «детишкам на молочишко» прилично, ведь тридцать сребреников сумма по себе фигуральная, она со многими нулями быть может…
— Михалыч, ты мне вот что скажи — все не решался спросить. Если тебя матом обложу или попытаюсь зарезать — меня тоже парализует?
— Карается не мысль, а исключительно деяние. Магия предтеч не может «переформатировать» мозг, превратить человека в послушный инструмент. Тут иное действие, и направлено оно в первую очередь на осознание человеком того зла, что он творит вполне целенаправленно. Ведь будь иначе, все бы преступники злодействовали бы открыто, но они ведь боятся наказания за свои поступки. Вот этот момент предтеч и использовали — на ауру человека как бы «подвешивали» монады. А дальше все просто — она как «выключатель», в роли «предохранителя». Сделал человек гадость, что за пределы выходит, и прекрасно осознает это. Аура его тут же выдает, она начинает изменяться. Вот тут «предохранители» и срабатывают. Ты ведь заметил, как сразу падают в параличе, как только начинают действие. Только и всего, все мы тут заключены в «куполе», и находимся под постоянным воздействием излучения. Это постоянный контроль, своего рода дрессировка, персональная гильотина, в которую голова всунута — сделал плохо — получи удар кнутом незамедлительно. Так вырабатываются условные рефлексы, и со временем никто из живущих под паралич попадать не будет. Таков эффект от неминуемого страха наказания. А вот телепатам вроде тебя такое не грозит — уже сформированы установки и аура не изменяется. Так что зло воспринимается как необходимость «добра», пусть в такой форме, только и всего. Но в общей массе подобных людей ничтожная доля.
— Но если есть «кнут», то должен быть и «пряник»?
Глава 34
Алексей усмехнулся, и негромко ответил:
— Есть «пряник», и такой, что ни один олигарх купить не в состоянии. Деньги тут роли не сыграют, будь хоть тонны золота.
— Догадываюсь, что здоровье. Посмотрел на излечившихся — ты им всем «регенерацию» включил, самовосстановление клеток от любых повреждений. А когда сам начинаешь, то все в ускоренном режиме происходит. Вот только выйти из-под установленного колпака люди не могут — без поддержки излучения будет сбой. Я правильно понимаю?
— Не совсем так — достаточно прожить тут одну-две недели, этого срока вполне достаточно, чтобы организм начал самовосстановление регулярно и не находясь под воздействием излучения. Оно просто аккумулируется, и визит на несколько дней раз в пять лет каждый раз будет как бы «перезапускать» тело — продолжительность жизни станет как у старцев.
— Офигеть, — старик ахнул. — Но ведь когда прочувствуют эту тему, тут от народа нельзя будет отбиться — вторая Москва вырастет, мегаполис, со всей планеты народ толпами хлынет.
— Не будет такого, — покачал головой Алексей. — Предтечи делали ментальную настройку по моему мозгу, а говорил и думал тогда я только на русском языке. А потому всем, кто не подходит под заданные параметры, дорога под «купол» закрыта. У таких людей уже на станции будет ощущаться головная боль и возникнет желание как можно быстрее ее покинуть. Прожить хотя бы день даже на приграничье никто физически не сможет, а здесь особенно. Вот и все — ничего доброго не будет, кроме неизбежной смерти организма, не способного принять ментальное воздействие предтеч. Как видишь, они добротой и гуманизмом в нашем понимании не страдают, и не сторонники девиза — «да будет всем хорошо и благостно». Все предельно просто — есть свои, есть чужие, как по духу, так и по языку и мысли, только и всего. Не заходи сюда, если не хочешь стать своим, и будет тебе счастье…