Чтение онлайн

— Вякнет кто, башку сверну.

И свернет, в это верилось свято. У соседнего дома возле гаражей пристроился джип «Тойота», водитель дремал, откинув голову на спинку сиденья; заслышав нас, он засуетился. «Кузнечик» сел рядом с ним, а мы вчетвером сзади. И поехали.

— У тебя анальгин есть? — вдруг спросила Сонька, а я вздрогнула от неожиданности, потому как решила, что никаких звуков, кроме икания, от нее больше не дождусь.

— В сумке, — ответила я, вглядываясь в Соньку.

— Ну так дай.

Тут только я с некоторым удивлением обнаружила, что сумка лежит у меня на коленях и я намертво держу ее левой рукой.

Анальгин я нашла и отдала Соньке, та его проглотила и сказала:

— Голова болит.

— Хорошо хоть есть, чему болеть, — попробовала я ее утешить.

— А ведь укокошат подлецы, — вздохнула Сонька, — и не узнаем кто.

— Не велика разница, — пожала я плечами.

— Не скажи. Я любопытная.

Олигофрен ткнул меня в бок, я восприняла это как приказ замолчать и замолчала.

Водитель вдруг резко затормозил, и мы дружно ткнулись в переднее сиденье. Вслед за этим сбоку что-то грохнуло. Сонька завизжала, и я тоже: от страха и из солидарности. Машину начало разворачивать, стекла подернула рябь, а водитель уронил голову на руль, странно вытянув шею. Олигофрены размахивали оружием, «кузнечик» красочно матерился, а мы, свернувшись с три погибели, закрыли головы руками и жалобно выли.

Слева завопил олигофрен. Машина во что-то врезалась и замерла, рядом бабахнуло, а дверь справа открылась. Олигофрен проворно выскочил и вдруг упал, уронив голову на порог машины. «Кузнечик» все еще матерился и пытался открыть свою дверь. Ее, как видно, заклинило. Я повернула голову и рядом с собой увидела второго парня с простреленной шеей, его кровь была на моем плече. Хотелось заорать погромче, но почему-то не получалось. Я попыталась от него отодвинуться. Потеряв опору, тело начало заваливаться, естественно, на меня. Соньке было не легче: она полезла в дверь, но голова на пороге ей мешала, а переступить через нее подруга не решалась. «Кузнечик» все еще сражался с дверью, тут она открылась, и чей-то глумливый голос произнес нараспев:

— Какие люди!.. Вылазь, Каланча. — В этот момент и нас заметили. Глянь, Димка, да у них тут девочки…

Димка глянул: в двери появился лохматый ухмыляющийся парень с полными губами и сломанным носом.

— Мамочка моя, — сказал он и подмигнул. Нас извлекли из машины, не скажу чтобы вежливо. Метрах в двадцати стоял микроавтобус, к нему подтащили «кузнечика», или Каланчу, тот упирался, изо всех сил стараясь высвободиться. Однако два дюжих молодца висели на нем, точно приклеенные, и шансов одолеть их у него не было.

Его швырнули в микроавтобус и нас вместе с ним. Любопытная бабка в доме напротив выглянула в окно, но тут же задернула штору. А мы покатили по улочке, тихой и малолюдной. Новых знакомцев я насчитала пятеро. Они так радовались встрече с Каланчой, что и нам впору было за них порадоваться, но как-то не получалось.

— Слышь, Каланча, — приставал Димка, — Чижа ты кончил? А он Славкин брат, не позавидуешь, честно говорю… даже жалко — тебя…

— Да пошел ты… — сплюнул «кузнечик», сидя на полу, было это для него из-за длинных ног страшно неудобно, его ноги, кстати сказать, и нам здорово мешали. Димка лыбился, размахивал пистолетом и продолжал болтать:

— С девочками катаешься? Девочки у тебя ничего.

— Он нас убить хотел, — сказала Сонька и неожиданно пнула «кузнечика» в бок. — У, гад, одно радует: тебе теперь тоже башку оторвут.

— Это точно, — почти весело согласился он. Парень явно был оптимистом.

— За что ж он вас убить хотел? — влез в разговор рыжеватый парень и высказал свое предположение о причине подобной немилости.

— И вовсе нет, — ответила Сонька, не иначе как заразившаяся оптимизмом от Каланчи. — Витька мой ему не нравится. — Я ткнула ее в бок, но Соньку уже было не остановить.

— Что за Витька? — спросил парень, как видно, большой любитель поболтать. — Жених, что ли?

— Жених, — хмыкнула Сонька.

— Эй, Заяц, — сказал Каланча, — дай закурить.

— Что, нервы сдали? — хохотнул рыжий.

— Ага. Сдали.

— Так мы не курим.

— Зато я курю, — влезла Сонька, — и сигарету дам, только не задаром.

Всем это необыкновенно понравилось: парни дружно заржали.

— Ну, как? — спросила Сонька.

— Валяй, что надо?

— Ты ведь этих ребят знаешь?

— Ага, — Каланча хохотнул и сплюнул.

— И кто ж они, а? Поделись, а я с тобой поделюсь.

— Кто? — он опять хохотнул. — Витьки твоего «шестерки».

— О, Господи, — в два голоса пропели мы, пытаясь сообразить, хорошая это новость или плохая.

— А ты-то кто? — Нахмурилась Сонька.

— А он «шестерка» Брауна, — огрызнулся Димка и вдруг спросил:

— А что это у вас за Витька, а?

— Ты, Димка, подними девок с пола, — заржал «кузнечик», — а то как бы Витька тебе яйца не отрезал.

Димка пнул его ногой и хмуро уставился на нас.

— Его шлюшонки, — фыркнул «кузнечик», — береги их.

— Да пошел ты, — отозвался Димка, но в душу его явно закралось сомнение, оно крепло и мешало радоваться виду поверженного врага, которого он пинал точно заводной.

— Может, мы правда, как люди, сядем? — обнаглела Сонька.

— Ну, сядь, — Не очень уверенно отозвался Димка. Мы устроились на велюровых сиденьях и стали поглядывать в окно.

— Совсем другое дело, — веселилась Сонька, — мужики, считай премию вы уже заработали. Вроде как жизнь нам спасли.

Тут открыл рот водитель, до сей поры молчавший.

— Димка, глянь, кто стоит.

Димка полез вперед, мы тоже вытянули шеи, но ничего интересного не увидели.

— Чего ему? — пробурчал Димка, а водитель спросил:

— Тормозить?

— Придется.

«Кузнечик» закрутил головой, как видно, тоже проявляя любопытство, но рыжий огрел его пистолетом, и он затих, ткнувшись макушкой в колени. Машина плавно затормозила, и в поле нашего зрения появился тип в ярком спортивном костюме, погруженный в рассматривание чего-то интересного внутри самого себя — такое он производил впечатление. Димка вышел, поздоровался, а задумчивый спросил лениво: