Деньги миледи
Шрифт:
Счастливо разрешив таким образом свои сомнения, леди Лидьяр почувствовала непреодолимое желание призвать к себе и приласкать девушку. Такова уж была естественная реакция добросердечной вдовы на избавление от беспокойства, хотя последнее улеглось благодаря ее же собственному решению. Распахнув дверь, она неожиданно, как частенько случалось, предстала перед Изабеллой. Даже самые теплые чувства ее милости неизменно изливались в той же грубоватой манере, какая вообще была свойственна всем проявлением ее натуры.
— Я не забыла поцеловать тебя утром? — спросила она, едва Изабелла поднялась ей навстречу.
— Нет, миледи, — приветливо улыбаясь, отвечала девушка.
— Ну, так поцелуй и ты меня как следует. Любишь меня? Отлично, вот и поговори со мной, как с матерью. Обойдемся разочек без всяких «миледи». Да обними же меня хорошенько!
Что-то в этих нехитрых словах — или во взгляде, каким они сопровождались, — затронуло в душе Изабеллы самые глубокие чувства, которые редко выплескивались на поверхность. Улыбающиеся губы задрожали, в глазах сверкнули слезы.
— Вы так добры ко мне! — пролепетала она, пряча лицо на груди леди Лидьяр. — Как отплатить вам за все, что вы для меня делаете?
Леди Лидьяр потрепала хорошенькую головку, припавшую к ней с истинно дочерней любовью.
— Ну полно, будет тебе! — сказала она. — Поди поиграй с Тобби. Господь с тобой, доченька, можно любить друг друга сколько душе угодно, но плакать-то зачем? Да ступай же, наконец!..
Она поспешно отвернулась: теперь уже и ее глаза увлажнились, а не в характере ее милости было показывать это другим.
«Расчувствовалась, как дура, — думала она, возвращаясь через коридорчик. — Ну и пусть, и ладно! Однако забавно: из-за этого Гардимана Изабелла стала мне как будто еще дороже».
С таким мыслями она вошла в гостиную — и от неожиданности остановилась на пороге как вкопанная.
— Боже правый! Как вы меня напугали! — с досадой воскликнула она. — Почему меня никто не предупредил, что вы здесь?
Только что она выходила из пустой гостиной, и тут вдруг выясняется, что в ее отсутствие на коврике перед камином таинственным образом возник новый посетитель. Все в нем, с головы до ног, было серого цвета: серые — с проседью — волосы, брови, усы, серый сюртук, жилет и панталоны, серые перчатки. Добавим, что он производил впечатление человека вполне респектабельного и благополучного — впечатление в данном случае не обманчивое, ибо серый господин был не кто иной, как адвокат ее милости мистер Трой.
— Сожалею, что невольно напугал вас, миледи, — отчего-то несколько сконфуженно отвечал он. — Я имел честь передать через мистера Моуди, что загляну к вам в этот час выяснить кое-какие вопросы, связанные с домовладением вашей милости. Полагая, что вам об этом известно, я решил вас не беспокоить и просто ждал, когда вы изволите…
Все время, пока адвокат говорил, леди Лидьяр пристально следила за выражением его лица и наконец, явно забеспокоившись, прервала его на полуслове.
— Не извиняйтесь, мистер Трой, — возразила она. — Я сама виновата — забыла о назначенной встрече и с порога набросилась на вас ни за что ни про что.
Тут леди Лидьяр умолкла, прошла к своему рабочему столу, села за него и только тогда заговорила снова.
— Скажите, — произнесла она, — вас привели ко мне какие-то неприятности?
— Вовсе нет, миледи. Пустые формальности. Если угодно, они подождут денек-другой.
Леди Лидьяр нетерпеливо забарабанила пальцами по столу.
— Вы знакомы со мной достаточно давно, мистер Трой, чтобы понять, что я не выношу неопределенности. Я прекрасно вижу: у вас есть для меня дурные новости!
— Но, право, леди Лидьяр… — почтительно запротестовал адвокат.
— Так не пойдет, мистер Трой. Я знаю, как вы смотрите на меня обычно, и вижу, как смотрите сейчас. Вы превосходный адвокат, и однако же, к счастью для интересов, которые я вверила вашим заботам, вы при этом еще и честный человек. Мы знакомы вот уже двадцать лет, и вам не удастся меня обмануть. Вы принесли скверное известие, сэр. Будьте любезны сообщить его немедленно и без утайки!
Мало-помалу мистер Трой стал сдаваться.
— Да, — нехотя заговорил он, — кое-какие обстоятельства покажутся, пожалуй, вашей милости огорчительными. — Он помолчал и сдвинулся еще на один шаг. — Но я сам узнал о них, лишь переступив порог вашего дома. — Еще немного помявшись, он сделал следующее признание: — В парадном я столкнулся с мистером Моуди — дворецким вашей милости…
— Где он? — сердито перебила леди Лидьяр. — Он-то мне живо все расскажет. Сейчас же зовите его сюда.
Адвокат сделал последнюю попытку еще немного оттянуть объяснение.
— Мистер Моуди сейчас придет, — сказал он. — Он попросил меня подготовить вашу милость…
— Мистер Трой, вы соизволите наконец позвонить в колокольчик или мне сделать это самой?
Моуди явно дожидался за дверью, чтобы адвокат переговорил с ее милостью. Теперь он сам предстал перед хозяйкой, избавив мистера Троя от необходимости звонить. Пока он шел к столу, леди Лидьяр внимательно вглядывалась в его лицо. Ее обычный румянец вдруг поблек. Она не проронила ни слова. Она ждала.
Моуди, тоже без слов, дрожащими руками выложил на стол лист бумаги.
Леди Лидьяр первой нарушила молчание.
— Это мне? — спросила она.
— Да, миледи.
Ни секунды не медля, она взялась за чтение. Адвокат и дворецкий с тревогой следили за ней.
Почерк оказался ее милости незнаком. В послании говорилось:
«Настоящим подтверждаю, что податель сего, мистер Роберт Моуди, передал мне вверенное ему письмо на мое имя с неповрежденной печатью. С сожалением извещаю, что произошла, по всей видимости, какая-то ошибка. Ценное вложение, о котором говорит автор письма, именующий себя „неизвестным другом“, не дошло до меня. В момент получения письма в комнате рядом со мной находилась моя жена, и в случае необходимости она может подтвердить, что никакой пятисотфунтовой банкноты в конверте не оказалось. Поскольку мистер Моуди не уполномочен сообщать, от кого исходило сие благодеяние, мне остается лишь письменно изложить факты и уверить неизвестного доброжелателя, что я в любой момент готов быть к его услугам. Мой домашний адрес приведен в начале письма.