Чтение онлайн

Александр заслушал донесение главнокомандующего, ознакомился с бумагами, привезенными от Винценгероде, и рассудил это дело великодушно: «Как бы то ни было – победителей не судят».

Бродя по улицам Калиша, Давыдов слышал благодарственные молебны в честь взятия Дрездена, сопровождаемые оглушительными пушечными выстрелами. О покорении столицы Саксонии было обнародовано: «Генерал Винценге-роде доносит из Бауцена, что часть Дрездена, по правую сторону Эльбы, заняли его войска». И более ничего!

Вскоре Кутузов прислал за Давыдовым своего адъютанта. Фельдмаршал тепло принял Дениса Васильевича, заверив в полнейшем к нему расположении, и направил обратно к барону с предписанием возвратить ему прежнюю команду.

Однако Давыдову не пришлось более служить с боевыми соратниками. Винценгероде ослушался повеления фельдмаршала, власть которого была уже ограничена царем, и не возвратил полковнику его прежнюю партию, сославшись на то, что люди эти рассеяны по разным местам.

Пожелав участвовать в битвах с французами «с саблей в руках, а не в свите кого бы то ни было», Давыдов попросил разрешения у командования вернуться в свой родной Ахтырский гусарский полк. Ахтырцы находились в ту пору под предводительством корпусного генерала Милорадовича, высоко ценившего заслуги храброго партизана.

Ахтырцы Давыдова участвовали во многих жарких баталиях 1813 года на полях Европы.

В особенности памятны Денису Васильевичу сражение под Бриенном 17 января 1814 года и битва при Ла-Ротьере. После ряда побед Давыдов был удостоен наконец чина генерал-майора.

Сражение за Париж началось 18 марта 1814 года. С севера во главе русской Силезской армии шел фельдмаршал Блюхер, а с востока наступали союзные войска под командованием австрийца Шварценберга.

На рассвете пушкари ударили по Бельвильским высотам, расположенным на восточной окраине города. Далее на Париж двинулся авангард русской армии. Фельдмаршал Блюхер, прозванный в войсках Форверц[ 8 ], повел штурмовую колонну с музыкой, барабанным боем и криками победного «Ура-а-а!» на крутизны Монмартра.

Ядра, гранаты, картечь и пули, осыпавшие колонны наши с вершины и уступов Монмартра, не смогли охладить пыл воинов русских. Могучий штурм – и вершина гиганта с тридцатью орудиями покорена. Один за другим выстрелы тонули в победном марше. Вот прогремел глухой, последний, прощальный выстрел той грозной, бедственной и тяжелой двухлетней войны. На вершине Монмартра воцарилась зыбкая тишина.

К семи часам вечера все было кончено. Возвышенности и удельные предместья правой стороны Сены, от Шарантона до Булонского леса, заняли союзные войска до самой каменной десятиаршинной ограды столицы Франции, на расстоянии упора штыка русского.

Легкие и батарейные орудия нацелились в каменные кварталы Парижа. Однако короткое перемирие, заключенное с французскими маршалами, круто изменило ход дальнейших событий и укоротило, казалось бы, неуемный пыл русских солдат, намеревавшихся с ходу ворваться в город.

В девять вечера пронеслись на конях по аванпостной линии адъютанты штабов корпусных с приказом от Барклая-де-Толли. Перемирие окончилось. А посему надо было держать ухо востро, следить за вылазками неприятеля из города, в особенности от Елисейских полей к Булонскому лесу, где, по предположению нашего командования, скрывался Наполеон.

Патрули были удвоены, засады усилены, резервы отводных постов приближены.

На утро готовился штурм Парижа, распростершегося пред войсками нашими на громадной равнине обеих берегов Сены.

С рассеяньем ночного тумана стали исчезать с горизонта следы затяжной кровопролитной войны. Первые лучи солнца озарили и как бы разгладили хмурые изнуренные тяготами похода лица солдат. Теплое дыхание животворной весны с хмельными запахами лопающихся клейких почек смягчило сердца царей, генералов, воинов... И доблестные солдаты наши узрели, к великой радости, на монмартрской башне телеграфной и на всех каланчах Парижа белые флаги, извещавшие о капитуляции города.

19 марта 1814 года – светлый и памятный день для народов Европы.

Война, развязанная Наполеоном в 1812 году, имела две наиболее горячие точки одну – на поле Бородина, другую – при Монмартре. При Бородине солдаты наши стояли не на жизнь, а на смерть, ибо здесь решалась судьба России. На Монмартре они штурмовали самую высокую точку Франции, и каждый воин наш пылал огнем мщения и жаждал подвига.

Гусар и казаков французы считали наиболее опасными завоевателями.

В предместье Парижа парикмахер, некий господин Леду, пожаловался Давыдову:

– Ваши казаки реквизировали у меня инструменты. И вот уже сутки, как я нахожусь без работы.

– Больно хо-ро-шо! – широко улыбнулся Денис Васильевич. – Значит, мои воины приводят себя в надлежащий порядок. Заплатите все, как положено, этому господину. Пусть он купит себе новые инструменты...

А спустя день-другой генерал разгневался на своих адъютантов, ибо они постоянно куда-то исчезали. В оправдание те виновато опустили головы. Лишь один из них не сплоховал:

– Посмотрите, ваше сиятельство, каковыми выставляют нас господа французы. Я тут прихватил с собой одну газетенку, – при этих словах он вынул из кармана помятый лист бумаги. – Извольте послушать, что пишут эти канальи! «Один очевидец констатирует. «И вот мы увидели громадных и угрюмых северных медведей с козлиными бородами. В шубах мехом навыворот. Пистолеты за поясами. Длинные пики в руках. А грязные и вонючие они, будто свиньи, которые изрядно вывалялись в навозе. Глаза смотрят дико и зло. Того и гляди ограбят или же изнасилуют...»

– Однако, очень похоже, – с горькой иронией молвил генерал. – К счастью, скоро парижане сами во всем убедятся воочию...

Денис Давыдов въехал в поверженный Париж вместе с бригадой гусар Ахтырского полка.

Французы были поражены. Недавно их уверяли, что в битвах чудом удалось уцелеть лишь нескольким полкам русских солдат. Теперь они лицезрели на улицах грозную армию великолепной выправки.

Торжественный марш совершался при громе барабанов, при бравурных звуках труб и флейт.