Дервиш
Шрифт:
– Одержатели! Они везде, почти в каждом человеке, теперь такие времена. И в полицейском, и в чиновнике, и в домохозяйке. Любой, кто обладает властью хотя бы в крошечном размере, всего над одним человеком, рискует стать обиталищем… Но больше всего, конечно, их в имеющих государственную власть… Нам туда, там что-то интересное! – Бэккет повернулся и двинулся с прибором в руках.
– А что там, в том измерении? – Спросила Вика.
– Мир, очень похожий на наш. – Ответил Бэккет, следя за дисплеем.
– Они ведь рядом!
– А как мы узнаем, что мы на месте? – Поинтересовался Глеб.
– Увидишь изумрудное небо, значит, мы пришли!
– Почему там оно изумрудное? – Удивилась Вика.
– Тот мир выше земного, поэтому цвета там другие! Туда! – Бэккет ткнул пальцем в дальнюю рощу, за которой в сером рассвете вился лёгкий туман. – Скорее! Времени совсем немного!
Искатели стремительно бежали по вспаханному полю. Неожиданно Бэккет вновь остановился, поворачивая прибор и следя за дисплеем:
– Вихрь двигается по кругу, сюда!
Вика и Глеб едва поспевали за Бэккетом, который стремительно двигался к роще по траве, покрытой росой. Туман сгущался на глазах, приобретая желтовато-серый оттенок.
Искатели остановились в замешательстве. Бэккет обернулся к ним:
– За мной! Туда! Быстрее!
Ноги сами двигались вперёд, и какая-то сила стремительно влекла искателей.
– Все ко мне! – Бэккет поставил рюкзак на траву.
Встав перед ним на колено, он достал моток толстой бечёвки.
– Будем идти по следу змеи.
– Это как? – спросил Трунёв.
– Держитесь за верёвку и старайтесь идти след-в-след, не отклоняйтесь в стороны! – объяснял Бэккет. – Прошу отнестись к моим словам очень внимательно! Слава, держи! Растяни туда, отойди подальше! И намотай на руку! Ты – замыкающий! Глеб и Виктория, вы вставайте в середину, дистанция – два шага! Очень внимательно, след-в-след! Всё! Пошли!
Искатели держали дистанцию. Они тихо ступали, глядя на землю под ногами, и «слушая» верёвку. Туман плыл вокруг, непрерывно двигаясь, становясь то тёплым, то холодным. Он густел и рассеивался, он словно дышал, то закручиваясь, то расплываясь. Прошло уже минут двадцать, но вокруг ничего не менялось. От напряжённого ожидания нахлынула усталость, ноги налились тяжестью. Искатели тяжело дышали, двигаясь всё медленнее.
– Да сколько же можно ходить? – Глеб крутил головой, но вокруг видел только серую полумглу. – Мы не заблудились, часом?
Но вот поднимающееся солнце слабо засветилось сквозь мутную пелену. Поднявшийся ветерок проредил серые облака вокруг, рваные хлопья тумана начали таять на глазах. Бэккет остановился, глядя на горизонт из-под ладони. Вокруг них была всё та же равнина с редкими берёзовыми колками и далёким лесом. Пели птицы, стрекотали кузнечики. Воздух, до того пропитанный туманом, принёс запах полевых цветов и свежей травы. Искатели попадали в неё от усталости. Бэккет, продолжая стоять, смотрел вокруг и сосредоточенно молчал.
– Ну что, мы где? – Глеб подложил рюкзак под голову и, тяжело дыша, смотрел на Бэккета.
– Мы пришли? – Вика, не снимая рюкзака, лежала на нём, вытянув ноги.
– Вроде, да! – Бэккет, казалось, вовсе не ощущал той усталости, что положила искателей на лопатки.
– Что-то не вижу ничего особенного! – Славик крутил головой, оглядывая местность вокруг.
Глеб краем глаза заметил, как на его грудь запрыгнул кузнечик. Повернув голову, он удивился тому, как красиво поблёскивают, переливаясь в лучах утреннего солнца, его закрылки. Они были ярко-красными с жёлтыми прожилками, меняя цвет оттенка от малинового до розового. Кузнечик сидел неподвижно, тёплый воздух, поднимающийся от человека, видимо, был ему приятен, и он грелся, немного двигая своими усиками, потом вдруг неожиданно прыгнул и исчез в траве.
Слава крутил в руках компас:
– Смотрите! Солнце должно быть справа, а оно встаёт на западе! Нет, ну это же невозможно!
Вика удивлённо воскликнула:
– У меня что-то с глазами, или у неба какой-то зеленоватый оттенок?.. Кто-нибудь, ответьте мне!
Искатели замолчали и, лёжа на спинах, подняли глаза к небу. В белеющей утренней дымке лазурная чаша неба медленно засияла, изменяя цвет, наливаясь волшебным глубоким малахитовым светом. Облака засветились лёгкой изумрудной зеленью, солнце тоже приобрело зеленоватый оттенок. Ослепительная красота неба завораживала, и три пары глаз не могли оторваться от фантастического зрелища.
– Ваши организмы не успели ещё перестроиться под новую энергетику и вибрации.
– Громко произнёс Бэккет.
– Через пару дней вы будете как дома.
– Глеб! Я не верю! Мы что, в самом деле?.. – Вика, возбуждённо улыбаясь, приподнялась и скинула лямки рюкзака с плеч. – Боже! Какая красота! Как же жаль, что нельзя было брать ни камеры, ни телефоны!
Парни тоже вскочили на ноги, и, радостно сияя, наблюдали, как изменяются вокруг цвета земли, деревьев, горизонта. Бэккет, улыбаясь, следил за их реакцией, и, дождавшись, когда первый восторг утих, спокойно сказал:
– Ну, теперь пошли! Не отставайте!
Глава 7. Другой мир
Бэккет не спеша шёл впереди, искатели шли следом за ним, вдыхая знакомые и незнакомые запахи нового мира, разносимые дыханием тёплого летнего ветра, рассматривая свои руки, небо, одежду, друг друга и мир вокруг. Они неторопливо шли по бескрайнему полю зелёной травы, согретому лучами солнца и напоенному сладким ароматом золотых, голубых, оранжевых и пурпурно-малиновых цветов. Небольшие рощицы деревьев с длинными листьями, усыпанные цветами, шумели кронами от порывов налетающего ветерка. Стая красно-синих птиц взлетела из травы и, громко крича, унеслась вдаль. Глаза привыкали к новым цветам, а люди – к новым ощущениям и мыслям.
– Глеб! – Возбуждённо зашептала Вика, - смотри, кожа стала темнее, как будто мы загорали!
– Это от зелёного освещения! – Отвечал Глеб.
– Цвета те же, просто немного потемнели!
– Ты как будто месяц на пляже валялся! – Улыбалась Вика.
Она подняла руки к глазам и покрутила ладонями, потом задрала рукав футболки:
– Я тоже такая стала! – Она повернулась к Славе и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но вдруг вытянула руку в сторону, - смотрите!
Вдали паслись стада каких-то животных, похожих на антилоп на очень длинных ногах. Издалека было видно, как их шкуры переливались на солнце радугой.