Шрифт:
Все персонажи выдуманы.
Все совпадения случайны.
В тексте присутствует нецензурная лексика.
Автор не преследует цели кого-либо обидеть или оскорбить.
ВСТУПЛЕНИЕ
Настоящая жизнь начинается там, где кончается зона комфорта.
Нил Доналд Уолш
Белая ваза с синим узором, которой через пару лет могло бы исполниться триста, в мгновение ока превратилась в мелкие осколки, которые теперь, пожалуй, сгодились бы только для переработки. Я перекатил под языком жвачку, лайкая очередную фотку подруги в Инстаграм1. Красивый купальник. Фигурка тоже топ; небось с диет вообще не слезает. Несмотря на то, что мама из последних сил сдерживала отца, чтобы тот не кинулся на меня и не оторвал мне голову, я чувствовал себя вполне спокойно. Ничего он мне не сделает. Побесится и успокоится. Как обычно.
– Он еще и делает вид, что ни при чем! – рявкнул отец, швырнув в мою сторону стопку бумаг со стола, которые, впрочем, до меня не долетели. – Идиота кусок! Ты думаешь, тебе все дозволено?! Что мне людям говорить? На камерах тебя видно, что мне на это ответить?!
– Скажи, что это был мой двойник. Ему заплатили, он поджег кровать в отеле, а на меня свалить хотели, – я пожал плечами, вырубая телефон и закидывая ногу на ногу. – Пусть адвокат что-нибудь придумает.
– Что за чушь ты несешь? Какой еще двойник? – всплеснула руками мама, вставая на пути отца. – Миша, успокойся, бога ради! Стас, выйди, потом поговорим о твоем поведении!
– Никуда он не пойдет! Мы должны положить конец этому беспределу! – еще сильнее повышая голос и уже не сдерживаясь от воплей, отец ударил по столу кулаком, заставляя маму переключиться с меня на него. Тяжело вздыхая и морщась от воплей, я поднялся с дивана и притормозил перед зеркалом. Надо постричься, что ли…
– Как я могу передать свою компанию в руки человека с такой репутацией? Его же, кроме денег и чужих юбок, ничего не интересует! Не пройдет и месяца, как он нас по миру пустит, и все годы моей работы – псу под хвост!
– Ну так отдай компанию в чужие руки, – повертевшись перед зеркалом и поправив задравшийся на спине свитер, пожал плечами я, бросая взгляд на отца. – И вообще, раз ты основал ее, почему я должен работать за тебя?
– Ты надо мной смеешься? – на миг смолкнув, неожиданно взревел отец. – А что еще ты не должен делать?! Я дал тебе все! Пора возвращать долг, хочется тебе этого или нет!
– На что ты намекаешь?
– Слушай сюда! Погоди, – поднявшись из-за стола и жестом притормозив маму, которая тут же кинулась его останавливать, отец посмотрел на меня, тыкая пальцем в столешницу. – Я не намекаю, а прямым текстом заявляю, мать твоя тому свидетельница, ты займешь мое место! Нравится тебе это или нет, ты мой сын, и это – твой долг. Взамен на то, что я тебе дал!
– Извини, но я никому ничего не должен.
– Стоять, Станислав! – голос отца был резким и властным. Уже собираясь покинуть кабинет, я занес ногу по направлению к двери, но в последний момент развернулся обратно.
– Что еще?
– Два месяца, Стас! Я даю тебе два месяца. С меня довольно! Либо через два месяца ты займешь мое место, либо я подберу другого кандидата и лишу тебя всего наследства, и гори ты синем пламенем! Понял?!
– Шантажом попахивает, – цокнул языком я.
– Это и есть шантаж, дубина!
– Я тебя услышал. Меня ждут. Увидимся! – подмигнув своему отражению, я, развернувшись, двинулся в сторону выхода из кабинета.
– Ты куда пошел?! Мы еще не закончили! Где это тебя ждут?! – вопль в спину меня не остановил. – Немедленно вернись, Станислав! Мы не договорили!
– Миша, успокойся, потом поговоришь, – голос матери звучал тихо и успокаивающе. – Тебе нужно выпить успокоительное, а я пока позвоню адвокату.
Толкнув от себя стеклянную дверь, я неспешно двинулся по белоснежному коридору офиса. На миг мое внимание привлекла прошмыгнувшая мимо сотрудница в довольно короткой юбке, из-за чего я чуть не врезался в дверь, которая вела в холл.
На самом деле ремонт в офисе мне никогда не нравился. Отец ни в какую не хотел делать с этим хоть что-то. Обстановка тут меня напрягала. Все болтают по телефонам, сидят в маленьких кабинетах и только на перекуры выходят на улицу. Чем они вообще тут целыми днями занимаются? Сиди, да подписывай бумажки. Отец всего лишь качает нефть, а ее всего лишь надо сбывать подрядчикам. Тоже мне работа.
Вообще, и в лифте можно было бы нормальный ремонт сделать. Одно зеркало, тусклый свет и какая-то слишком скучная музыка. Лучше бы ее вообще не включали.
Приглаживая волосы, которые ни в коем случае не должны были растрепаться при ходьбе, я уверенным шагом двинулся из лифта в сторону выхода. Дверь мне услужливо придержали, а моя машина уже стояла на месте. К моему ежемесячному визиту в офис отца уже привыкли, а потому обслуживание отточилось до совершенства. Не надо было со мной говорить, очереди передо мной не было, лифт освобождали заранее, а секретарь отца сигнализировала охране сразу, как я начинал спускаться вниз, чтобы к моему выходу машина уже стояла у дверей. Пожалуй, здесь зачастую меня больше всего раздражал только вечно недовольный отец, к остальным претензий не было.
Теплый летний воздух обдувал мое лицо и слегка трепал волосы, когда я, выехав с парковки офиса, начал разгон по шоссе в сторону дома лучшего друга. Телефон не переставал звонить, видимо отец все еще собирался вернуть меня в офис. Достал. Нет, правда. В последнее время он недоволен каждым моим вздохом, каждым шагом. Я даже съехал в отдельный дом, а он все равно докапывается до меня со своей должностью. С чего он вдруг решил, что я хочу занять его место? Ходить каждый день на работу? Терпеть этих душнил в костюмах? Если мне и так пожизненно будут отчисляться проценты – и немаленькие, – сдалась мне эта компания?
Сделав музыку погромче и переведя телефон в беззвучный режим, я откинулся на спинку кресла, закинув одну руку на дверь машины. Чего он так взбесился из-за этого номера? Подумаешь, кровать случайно поджог. Ну поорала сирена пару минут, зато они убедились, что у них все исправно работает. А штраф не такой уж и большой. Ну намочило пару номеров. Все равно им там мебель менять уже пора было; ремонтик так себе, если честно. Еще пара лет – и в матрасах клопы заведутся.