Чтение онлайн

— Ничего подобного.

Нова окаменела.

— Изволь объяснить.

Он потер лоб. Боги, как он устал! Он поспешно прибег к тонизирующей процедуре Целителей. Ожидаемый прилив энергии был больше похож на слабую дрожь испуга, но придется удовлетвориться этим. Пока.

— Мири и Вал Кона связывают подлинные узы спутников жизни, ты не забыла? Я готов поставить кантру против котенка, что она знает Кодекс не хуже… не хуже… да самого Вал Кона! И я готов к тому же спорить, что она будет летать, как разведчик. Она прекрасно понимала, что может означать ее решение, и приняла его обдуманно.

Наступило долгое молчание. В душе Новы боролись ужас, ярость, надежда и досада. В конце концов она вздохнула.

— Я желаю видеть нашего брата.

Шан покачал головой.

— Это было бы неразумно. Мы оставили его спящим, в состоянии… близком к трансу. Он проснется сам, когда придет время.

— Я желаю его ВИДЕТЬ, — повторила она с едва сдерживаемым бешенством. — Если он в трансе, то он меня не заметит, а у меня сердце немного успокоится. — Ее глаза опасно сверкнули. — Или у меня уже нет родственных прав?

Конечно, у нее есть родственные права, признал Шан. И по правде говоря, его собственное сердце тоже успокоится, если он убедится, что Вал Кон по-прежнему сладко спит, исцеленный и огражденный от всех опасностей.

— Хорошо, — согласился он. — Но только один взгляд. А потом мне нужно лечь.

Нова кивнула и повернулась к двери.

— Леди йос-Фелиум?

Медтехник поспешно встала. У нее немного закатывались глаза, за что Мири нисколько ее не винила. В конце концов после первого недоверчивого взгляда ей удавалось почти не глазеть на пациентов. Мири наклонила голову, пытаясь держаться с непринужденным высокомерием.

— Этим моим вассалам, — проговорила она, избрав в высоком лиадийском модальность нанимателя по отношению к служащему, что было довольно близко к истине, если учесть, что она имеет кровь и гены Эроба, — требуется оптимизация. В последнее время они недоедали и, несомненно, нуждаются в добавках. Кроме того, следует удалить татуировки. У медтехника, прикрепленного к наемникам, должна быть программа стирания. Прошу вас связаться с ним и попросить ею поделиться от имени капитана Робертсон.

Медтехник судорожно сглотнула и изобразила вполне приемлемый поклон повиновения.

— Это будет сделано. — Она посмотрела снизу вверх на Нелирикка, Хэзенталл и Диглона и сверху вниз — на Шадию, а потом снова на Мири. — Прошу прощения, но работник не владеет языком… подопечных. Хотелось бы предотвратить… неловкие ситуации, миледи.

— Понимаю, — успокоила ее Мири и движением руки привлекла внимание медтехника к Нелирикку и Шадии. — Лейтенант-разведчик Шадиа Не-Зейм и мой адъютант, лейтенант Нелирикк Исследователь, останутся здесь, чтобы содействовать вам во всем, что будет необходимо.

Эти слова, похоже, успокоили медтехника, что показывало, насколько мало контактов у нее было с разведчиками. Она снова поклонилась и направилась к первому автоврачу из трех, находившихся в лазарете.

— Если бы… старший солдат… прошел сюда?

Нелирикк перевел это в виде приказа, и рядовой Диглон четко шагнул вперед.

Мири переглянулась с Шадией, которая ухмыльнулась и поземному показала ей большой палец.

— У нас все под контролем, капитан Рыжик.

— Почему это меня не успокаивает? — риторически вопросила Мири и отправилась разыскивать Эмрит Тайазан, чтобы сообщить ей о том, что происходит в ее лечебном центре.

Мири отправилась в лечебный центр, чтобы позаботиться о последних подопечных йос-Фелиумов, оставив Вал Кона наедине с отцом.

Мальчишкой он мечтал об этой встрече. Его отец неожиданно прилетает и обнимает его сильными руками. Его отец сидит у его постели утром, когда он просыпается. Его вызывает с занятий дядя Эр Том, а в кабинете его дожидается отец…

Детские мечты, которые не имели никакого отношения к происходящему сейчас. Он, взрослый, нашедший спутницу жизни, стоит в саду, далеко от дома, в присутствии незнакомца, который ему слабо улыбается и говорит:

— Ну…

Вал Кон решил, что внешне его отец — полный антипод его приемного отца. И голограммы молодого Даава совершенно не подготовили его к встрече с немолодым разведчиком, стоящим безмятежно и терпеливо в предутреннем саду. На голограммах был изображен мужчина в расцвете сил, жилистый, с резкими чертами лица. Его пышные темные волосы были собраны в хвост, черные глаза смотрят смело и прямо.

Этот человек уже не был худым. Седых волос у него было больше, чем каштановых, и они были подстрижены коротко, на земной манер. Его лицо, не бывшее красивым даже в юности, все же обладало неожиданной привлекательностью и удивительно напоминало дядю Эр Тома, а черные глаза смотрели с прямотой разведчика.

И Вал Кон вдруг понял, что Даав специально устроил эту паузу, чтобы у сына было время его рассмотреть. Он чуть было не ухмыльнулся этому старинному приему разведчиков.

Даав выгнул бровь.

— Кажется, ты собирался задать мне несколько острых вопросов?

— Самый острый я уже задал: чем ты занимался все эти годы?

«Пока я тебя ждал, и дядя Эр Том ждал…»

Теперь обе брови Даава поднялись.

— По-моему, я сделал запись в Дневниках? Да, я уверен, что сделал. Я ясно помню, что ты при этом присутствовал: там осталась клякса из-за того, что ты толкнул ручку.

«И еще кляксы, — подумал Вал Кон, который был хорошо знаком с этой страницей. — От слез».

— Однако, — продолжил Даав, — раз суть этой записи вылетела у тебя из головы, я напомню: я занимался сведением Счетов из-за гибели моей спутницы жизни.

— Но, — к собственному глубокому изумлению, вдруг заявил Вал Кон, — твоя спутница жизни не умерла.

Похоже, это утверждение у Даава изумления не вызвало. Он просто поднял руку, и старинное кольцо-загадка блеснуло на его пальце, как кусок молнии.