Чтение онлайн

– Эй, – мужские пальцы внезапно оказались на девичьем лице и слегка потянули губы в сторону, вгоняя ее в ступор, – меня, конечно, дико заводит, когда ты злишься, но улыбаться иногда тоже не помешает. Говорят, полезно для кожи и здоровья в целом.

От его непрошенных прикосновений к губам и дерзкого признания девушку затрясло. Двойное комбо! Она даже не расслышала, что он сказал. Только пялилась на появившиеся ямочки и губы, находящиеся в непозволительной близости и направляла все силы на то, чтобы игнорировать искры, разлетающиеся по коже.

Ударила нахала по бессовеcтным рукам, сбрасывая их с себя. Никто и никогда ни в школе, ни в университете не позволял себе подобного отношения с ней.

Но Паша только бровь заломил. Поставил щетку в стакан, а потом вдруг положил руки на тонкую талию и, неожиданно притянув к себе, развернул Алексу лицом к зеркалу. Она и возмутиться не успела, как он встал позади. Кожу, где коснулись грубые влажные ладони, закололо мелкими иголками. Тройное комбо. От вопиющей наглости дыхание сперло, а сердце остервенело забилось о ребра. Что он себе позволяет?

Зеленые глаза схлестнулись в отражении с темно-карими. Они затягивали в свою опасную черноту. Тащили куда-то в самую бездну, на дне которой Алексе совсем не хотелось оказываться. Ведь она привыкла жить там, где уютно и светло. А то, что таил этот взгляд было совершенной противоположностью. Пара на мгновение замерла друг на друге, и от Алексы не укрылось, как ладони на ее талии сжались сильнее. Будто невольно, неконтролируемо. Жар от его голой стальной груди проникал даже сквозь топ, а в месте, где чужая кожа соприкасалась с ее оставались почти физические ожоги. Ей даже показалось, что у парня дыхание участилось. У нее и самой участилось. Разве можно оставаться спокойной, когда человек, который тебя раздражает так дерзко и непозволительно себя ведет?

Паша добавил дров в огонь. Склонился совсем неожиданно и сказал на ухо обескураженной девушке, обдавая и так накаленную кожу теплым дыханием:

– Пожалуйста. Место свободно. И ещё кое-что… Доброе утро. Именно с этих слов обычно надо начинать день.

Сбившись в камень, девушка старательно игнорировала мурашки, опускающиеся вдоль спины от его бархатного голоса, прозвучавшего так близко к ее шее.

– Если каждое мое утро будет начинаться как сегодня, то оно не будет добрым еще как минимум девять месяцев, – сбросив мужские ладони со своей талии, процедила блондинка и указала головой в сторону: – Дверь там!

Паша прищурился на короткое мгновение и ей показалось, что сейчас перед ней совсем другой человек. Он словно на короткую секунду стал иным. Тем, кого она не знала и видела впервые. Горячие ладони покинули нежную кожу, и Паша наконец оставил девушку одну.

Воздух сдавленными сгустками покинул легкие Алексы, а пальцы впились в край раковины.

Вот же кретин! Она только сейчас смогла рассмотреть свое отражение. Как так вышло, что до этого ничего кроме затягивающей воронки черных глаз не видела. А сама оказывается выглядела так, будто пробежала пешком до центра города. Щеки горят, а глаза мерцают недобрым блеском. Опустила взгляд на соски и ужаснулась. Тут же инстинктивно прикрыла их ладонями, но было уже поздно. Черт, черт, черт!

Поднесла руки под кран и, когда оттуда полилась вода, Алекса рьяно протерла щеки и губы, избавляясь от фантомных чужих прикосновений. Кажется, она до сих пор ощущала шершавость пальцев этого Паши. У него ладони другие, не то, что у Колина. Её парень следил за кожей. На его руках не было мозолей, поэтому когда он обнимал её или касался, девушка не испытывала подобных эмоций. Мужлан этот Паша, самый настоящий.

Она еще несколько минут под душем терла мочалкой талию, а когда вышла в комнату поняла, что жутко опаздывает.

Достала из шкафа юбку, купленную вчера в магазине, и блузку, привезенную из Испании. Подвела стрелки, мазнула тушью ресницы, а блеском глаза и, обув босоножки, поспешила вниз.

Паша как раз сидел на кухне, расправляясь с завтраком, когда она вошла походкой королевы.

– Хватит есть, мы опаздываем.

Сказала резко осознавая, что снова чувствует его запах не смотря на расстояние в несколько метров.

Скептически покосившись на наручные часы, парень перевел на нее недоуменный взгляд.

– У нас в запасе еще как минимум пятнадцать минут. Выпьем кофе и поедем.

– Мы поедем сейчас, а кофе попьешь в университете. Я и так из-за тебя опаздываю, – настаивала хозяйка, упрямо глядя в глаза разрушителю устоявшейся жизни.

У нее с подругами был ритуал пить кофе до начала пар вместе. Не было ни одного утра за два года, когда это правило нарушалось по не веским причинам.

Паша прищурился. Он терпеть не мог, когда ему указывали. Особенно если это делали те, кто считал, что он им чем-то обязан. Эта же стерва точно так считала, полагая, что если он живет в её доме, ест её продукты и катается на её тачке, значит должен по первому требованию выпрямляться по стойке смирно и, услышав “апорт”, бежать выполнять команды. Вот только он делать этого никак не собирался.

Да, он был благодарен мистеру Фостеру за радушие, но его благодарность совершенно не распространялась на избалованную дочурку Грега, к которой Дуб самым удивительным образом испытывал охренеть какое сильное влечение. Что странно, если подумать, что на самом деле ему за такое короткое знакомство уже неоднократно хотелось ее как минимум придушить.

Да, он мог бы сейчас отставить завтрак и отправиться в универ, если бы не одно но – тон, которым она ТРЕБОВАЛА это сделать. Не просила, а именно требовала.

Зажав между пальцами вилку, Паша спокойно произнес:

– Мы поедем, когда я доем.

Но Алексу подобный ответ не устроил. С чего вообще она должна подстраиваться под какого-то там студента? Это ее машина. И ее дом. А значит правила тоже ее.

– Если ты не поедешь сейчас, я уеду одна.

Карие глаза напротив сузились.

– Валяй!

– Это был твой выбор добираться самостоятельно!

Развернувшись на каблуках, она покинула кухню, а уже через какую-то минуту знакомое урчание двигателя раздалось снаружи дома. Паша услышал, как машина сорвалась с места, и со звоном швырнул вилку об тарелку.