Чтение онлайн

— Вы хотите знать это применительно к поведению Миронова, когда он пил с вами пиво в купе?

— Конечно, — сказал Леденев.

— Веселящиеся кандидаты на тот свет по своей воле — это бывает не так часто. Обычно задумавший самоубийство начинает избегать людей, по-видимому, их присутствие мешает ему вести расчеты. И надо сказать, что принятое решение бывает удивительно стойким. Случайно спасенные нередко снова повторяют свои попытки, на этот раз учитывая предыдущие промахи. Несколько раз пытались покончить с собой Гаршин, Хэмингуэй, вспомните попытку молодого Джека Лондона утонуть в реке.

— Мне известны эти примеры, — сказал Леденев.

— С моим другом была такая история. Он — классный хирург, может из кусков сшить человека. И однажды доставили ему мужчину, перерезавшего себе горло бритвой. Тот остался жив лишь потому, что после разреза голова его склонилась на грудь и рана закрылась. Мой друг спас его. И когда тот выписывался, хирург возьми и скажи ему, что если бы он откинул голову на спинку стула, то спасти бы его не смог и господь бог. И что же вы думаете? Ровно через месяц этот несчастный поступает с учетом слов врача... И теперь его ничто уже не могло спасти.

— Вы сказали «несчастный». Значит, вы не осуждаете самоубийц?

— Как вам сказать... Если человек отказался от борьбы, значит, не видел иного выхода, кроме ухода из бытия... Я не жалею их, но мне обидно, что все мы, и я как психиатр в первую очередь, просмотрели такие повороты человеческого существования, которые привели к фатальному результату. Вся моя жизнь посвящена тому, чтобы снимать нагрузку, которую бытие взваливает на человеческую психику, и каждый случай добровольного ухода из жизни — мое поражение.

— Значит, вы допускаете, что Миронов мог покончить с собой, выбросившись из поезда на полном ходу?

— Допускаю. Вопрос только в том, что предопределило этот поступок. А это уже по вашей части, дорогой товарищ криминалист. И по моей тоже, конечно. Так что вам, Юрий Алексеевич, от доктора Ватсона не отделаться.

На следующий день Леденеву пришлось добросовестно выполнять все санаторные, назначенные ему, предписания, и он сумел освободиться лишь к вечеру. А утром Иван Никитич договорился, что обедать они будут в Понтийске: пусть, мол, не отмечают их отсутствия в столовой.

Они взяли такси и поехали в сторону Балацкой бухты, где в пещерах скалистого берега укрывались во время войны понтийские подпольщики и партизаны. От секретаря парткома тралфлота Леденев знал, что тот после освобождения Понтийска принимал участие в извлечении и транспортировке больных и раненых из этих пещер.

Тут, во время посещения Балацкой бухты, с Юрием Алексеевичем и случилось происшествие, которое заставило его по-иному взглянуть на дело, за расследование которого он взялся, так сказать, на общественных началах.

Собственно, этот первый факт можно было бы отнести к категории случайного стечения обстоятельств, но...

Словом, они с Ковтуном потеряли друг друга. Когда Юрий Алексеевич проходил мимо отвесной стены крутого обрыва, наверху зашуршало, шум быстро усилился, и Леденев едва успел прижаться к стене, как упал град камней величиной с голову.

Он не шелохнулся. Когда все стихло, Леденев медленно двинулся вдоль гранитной стены, останавливаясь и прислушиваясь.

Солнце садилось, обрыв перекрыла длинная тень, Леденев двигался вдоль стены, раздумывая, где сейчас может быть Ковтун, и вдруг оказался перед входом в пещеру.

Вход чернел прямо перед ним, и Юрий Алексеевич увидел, что козырек над входом надежно предохранит его от каменного ливня. Он шагнул в пещеру, темнота окружила его, Леденев обернулся, посмотрел на светлое пятно выхода и сделал еще несколько осторожных шагов.

Когда Юрий Алексеевич остановился, он вдруг почувствовал, что в пещере он не один. Он отступил вправо, ощупал рукой холодную стенку и услышал, как рядом кто-то шумно вздохнул.

— Кто здесь? — негромко спросил Леденев.

Жители Понтийска, не успевшие эвакуироваться при подходе германской армии, и сейчас помнят те жестокие бои, которые развернулись в их округе летом 1943 года при освобождении города частями Красной Армии.

За месяцы оккупации немцы значительно укрепили подступы к городу и порту, и советское командование, располагавшее разведывательными данными об усиленной обороне Понтийска, задолго до штурма приступило к тщательной разработке предстоящей операции.

Освобождению города придавалось большое значение. С его утратой гитлеровцы лишались крупного порта, на котором базировались их корабли. Через Понтийск также снабжались армии, сосредоточенные на полуострове. С переходом Понтийска в наши руки германское командование было бы вынуждено спешным порядком выводить войска с полуострова, так как идущие с северо-востока армии могли отрезать понтийскую группировку, немцы оказались бы в гигантском мешке.

Освобождение Понтийска привело бы к выходу нашей армии на ближние подступы к южной границе, позволило бы в перспективе замкнуть сухопутную и морскую блокаду придунайских государств, сотрудничающих с гитлеровцами.

По разработанному плану операции ответственность за нанесение главного удара возлагалась на крупный морской десант, призванный захватить неподалеку от Понтийска плацдарм, достаточный для приема основных частей, участвующих в освобождении города.

Три магистрали шли из города, и все три находились в руках врага: восточная и западная железные дороги и северное шоссе.

Западная дорога пересекала порт, основание мыса Нитрибат, закрывающего бухту от норд-вестовых ветров, и через десяток километров, вплотную приблизившись к морю, круто поворачивала в глубь полуострова.