Чтение онлайн

— А если ошиблись? — с надеждой в голосе спросил Орлов.

Но майор упрямо доказывал свое:

— Вряд ли. Дело в том, как сообщили сюда, в военкомат, что вся группа, принимавшая участие в операции, погибла, за исключением вашего сына.

— А может, он просто попал в плен? — надежда не покидала Орлова.

— Не знаю, — уклонился от ответа военный чиновник, — больше мне нечего вам сказать…

Большая беда пришла в дом Орловых. А беда одна не ходит, а приводит с собой еще череду несчастий. Жена Орлова, потрясенная известием о сыне, слегла с инфарктом, а через неделю ее не стало. Единственный сын, которого больше никогда не увидеть, — это был сильный удар для матери. И она его не выдержала.

Как клял себя Орлов за то, что он все рассказал жене. «Лучше было промолчать, — думал он, — может, все совсем не так. Да мало ли как бывает в жизни? Нет, не мог Саня перейти к душманам. Мой сын не такой. В нашей родословной это исключено. Верность до конца — вот наш девиз. Что же могло случиться на самом деле?..»

Ему казалось, что все происходит не с ним, а с кем-то другим. Все печальные хлопоты прошли, как в немом кино. Помогли коллеги по работе, соседи и бывшие его пациенты. И даже когда Орлов прощался на кладбище с женой, казалось, что это не по-настоящему, а какая-то глупая, неудачная инсценировка. Только через несколько дней после похорон он понял, наконец, что теперь никогда не будет рядом любимой женщины, что он потерял ее навсегда. Орлов-старший остался один, и еще труднее было поверить ему в то, что он никогда не увидит единственного сына. Но все равно, надежда теплилась в душе, как уголек в затухающем лесном костерке. А она, надежда, умирает последней…

Постаревший за несколько недель на десяток лет, Орлов возвращался с кладбища, куда приходил каждый день. Дом стал для него пустым. Теперь он не спешил домой, как прежде. Меланхолично, по инерции, открыл Орлов почтовый ящик и ахнул. Среди газет лежал иностранный авиаконверт без обратного адреса.

— Это от Сани! — обрадовался отец и дрожащими руками разорвал конверт.

Выпала фотооткрытка какого-то иностранного города. Но на обороте Сашиным почерком было написано всего несколько строчек: «Я жив и здоров. Никому не верьте, я не предатель. Попал в трудную ситуацию, но ничего — прорвемся. Все объясню потом. Что бы ни было, я все равно вернусь домой, в Россию. Эту открытку и конверт порвите и никому ничего не говорите. Ваш Александр». Орлов тяжело вздохнул и внимательнее стал разглядывать открытку. На ней мелко по-английски было напечатано «Гонконг».

«Гонконг? — удивился он. — Порвать?.. Наивный, милый мальчик. Так в КГБ ее уже прочитали… Но что бы ни случилось, я тебя дождусь. Нас, Орловых, не сломать!»

В аэропорту Боготы, столицы Колумбии, их встретили двое метисов, одетых в традиционную одежду индейцев воинственного племени чибча.

Дорога из Боготы вела через два главных хребта Колумбии, Восточную и Центральную Кордильеру, к подножию третьего — Западных Кордильер. Зрелище было впечатляющим. Высокие горы с холодным климатом чередовались с жаркими низменностями. Проехали через главную реку страны — Магдалену, которая несла свои мутные воды к Карибскому морю.

Как кадры кинохроники менялись перед Орловым ландшафты. Ничего подобного он не видел никогда. Красавец вулкан Руис с покрытой снегом вершиной дымился, как бы предупреждая людей, что в любой момент может восстать из подземных недр. Леса тропиков поражали своей пышностью. Деревья, опутанные снизу доверху лианами, были выше девятиэтажного дома, многие из них — с воздушными корнями-подпорками. Там, где солнечный свет попадал на землю, рос очень густой подлесок из бамбука, древовидных папоротников и кустарников. Деревья были покрыты мхами и орхидеями самых фантастических расцветок. Постоянно в зарослях мелькали бесчисленные птицы тропиков: попугаи, туканы, горгоны и самый удивительный вид Южной Америки — колибри, малышки вибрировали в полете, мгновенно меняя направление движения, зависая в воздухе мертвой точкой и даже двигаясь задом наперед. Проезжая высоко в горах, рев задыхающегося от нехватки кислорода уазика спугнул стайку маленьких оленей-пуду с изумительной золотисто-черной окраской. В предгорье Кордильер по обеим сторонам дороги на несколько километров тянулись знаменитые на весь мир кофейные плантации.

Только к вечеру на горизонте показались очертания большого города. «Медельин», — пояснил Альмейдо. Орлов подумал, что город — конечная точка их маршрута на сегодня. Но водитель, проехав еще несколько километров, неожиданно свернул с шоссе. Джип, сбросив скорость, уверенно углубился по узкой дороге в джунгли. Ветви кустарников и деревьев все время стегали по ветровому стеклу и брезентовой крыше «козлика».

Не прошло и часа, как дорогу перегородил шлагбаум, который охраняли двое по виду европейцев в камуфляже. Альмейдо поприветствовал их взмахом руки. Они молча подняли шлагбаум, искоса бросая взгляды на сидящего на заднем сиденье Орлова.

Через несколько минут уазик въехал в типичный армейский лагерь. Зеленые брезентовые палатки стояли строго в ряд. Несколько метисов возились у джипов. У грузовика-фургона возвышалась огромная антенна. Не видно было только часовых, но и при желании их трудно обнаружить в густой зелени кустарников.

Альмейдо, ничего не сказав Орлову и своим спутникам-индейцам, быстрым шагом направился в бунгало, закрытое сверху камуфляжной сетью.

Орлов присел прямо на траве у «козлика» и закурил. Никто не подходил к нему и никуда не звал. Разглядывая лагерь-базу, он подумал: «Ну что ж, не будем торопить события. Главное, прибыл куда надо, а там… как кривая вывезет». Он прилег на траву. Яркое синее небо стало темнеть вместе с заходом солнца. «Как в Кабуле, синева-то», — подумалось ему почему-то. Саней овладела апатия. Так бывает с человеком, полным сил, который не видит никаких ориентиров.

Саня почти задремал, когда кто-то слегка стукнул его по подошве ботинка. Приподняв голову, он увидел высокого блондина, с интересом разглядывающего его.

— Russian? — спросил блондин.

— Ага, — ответил Саня.

— Пошли, — по-русски сказал блондин с непонятным акцентом и, протянув руку Орлову, назвал себя: — Юзеф.

Саня пожал руку и представился тоже неполно:

— Александр.

В большой армейской палатке с десяток парней-европейцев в камуфляжной форме уставились на вошедших. Кто-то из них валялся на койке, почитывая журналы, четверо играли в карты. На бамбуковой перегородке аккуратно висело оружие, бинокли, приборы ночного видения, компактные радиостанции. В углу негромко пел что-то на испанском транзисторный приемник. «Спартанская обстановка», — подумал Саня.

— Кофе будешь? — спросил Юзеф.

— Давай, — не отказался Александр.

— Лучший в мире. Сорт «Медельин», — сказал Юзеф, наливая из огромного кофейника в маленькую чашку.

Саня отпил глоток и согласно кивнул:

— Годится.

Юзеф тоже налил себе кофе. Попыхивая сигаретами, несколько минут молча смаковали напиток. Орлов, в своем безукоризненном европейском костюме, на фоне парней в пятнистой маскировочной форме смотрелся как инопланетянин.

— Ты что, украинец, что ли? Акцепт у тебя какой-то, не пойму, — спросил Юзефа Саня.

— Нет, я поляк.

— Из Польши, что ли?

Юзеф усмехнулся:

— Нет, я с Брайтона.

Саня не понял:

— Это где?

Поляк терпеливо объяснил:

— Брайтон-Бич. Нью-Йорк. Соединенные Штаты.

Саня все равно ничего не понял, удивляясь про себя, но вида не показал:

— А русский откуда знаешь?

— Да ты что, с Луны упал? Там же русских полно! — Юзеф чуть не поперхнулся кофе. Подавив смех, объяснил: — Тут, Александр, все с разных мест, полный интернационал — англичане, французы, немцы, даже еврей один есть с Израиля. Короче, «Медельинский иностранный легион». Солдаты удачи. Кстати, по-русски они ни хрена не понимают. А ты по-английски говоришь, понимаешь?