Детектив Марк Вентура

Детектив Марк Вертура пребывает в Гирту дилижансом поздно вечером, является в полицейское управление, предъявляет инспектору Валентину Тралле, главе отдела Нераскрытых Дел, к которому его приписывают по приказу полицмейстера Второго отдела полиции Мильды, Михаэля Эрнеста Динмара, сопроводительные документы. В этот же вечер детектив знакомится в отделе с Лео Фанкилем — человеком уже немолодым, но деятельным, кавалером ордена Архангела Михаила, духовной организации, несущей на территории конфедеративного Северного Королевства, в которое входит и герцогство Гирта, каноническое и социальное служение, помощником инспектора Тралле, штатным консультантом и агентом полиции Гирты.

На следующее утро уже назначена поездка за город. Ехать в гостиницу поздно. Детектив остается в отделе.

В окна било солнце. В городе мерно ударяли, перекликались колокола. Их звон отливался от каменных стен и мостовых, раскатывался по улицам и проспектам. Казалось, от него вибрировали окна и стены. Все полнилось этим умиротворяющим и тяжелым гулом навевающим мысли о свечах, монахах, литургии и книгах. Но Вертуру разбудили не колокола, с рассветом его поднял Фанкиль. Плечистый, бодрый уже немолодой рыцарь с благодушными зеленовато-голубыми глазами человека как будто не знавшего в жизни ни горестей, ни бед, длинными аккуратно расчесанными, собранными в хвост, волосами и темно-русой бородой до груди. Сказал, что все уже готово и скоро ехать. В здании полицейской комендатуры так, что слышно было даже через толстые каменные стены, громко хлопали двери. Гремели сапоги. С плаца через открытые настежь окна, врывались крики команд, свистки и ржание лошадей. Вертура, что лежал на диване, укрывшись своим плащом и каким-то пледом, даже удивился, как весь этот шум до сих пор его не разбудил.

— Это я так умаялся с дороги — подумал он — и вот опять, куда-то ехать.

— Подъем — словно прочел его мысли, еще раз схватил, требовательно затряс его за плечо так, что детектив едва не слетел с дивана, прикрикнул не него Фанкиль — вернетесь к себе в Мильду, там и выспитесь. А у нас дело.

Спросонья собрав в охапку свой плащ и ножны, детектив покинул зал и следом за рыцарем спустился вниз, в арсенал, откуда на двор вела низкая, сводчатая дверь. Тут к кустам шиповника, что были высажены вдоль стены длинного здания полицейской комендатуры, уже подвели лошадей. Усатый полицейский в рыжей кожаной крутке-блио с завязками на боках и рукавах, проверял упряжь. При виде детектива его глаза наполнились кровавой ненавистью, так что сразу стало понятно, что вчера он пил и сегодня он тоже очень недоволен этой ранней поездкой. Этот невысокий, замученный жизнью человек с перекошенным как будто нарочно, чтобы все боялись его как полицейского, лицом, производил впечатление скорее усталого пьяницы, чем грозного агента. Правда, на поясе в петле у него болталась секира, а к седлу лошади уже был приторочен небольшой круглый щит.

— Лейтенант Йозеф Турко — неприветливо представился он и подозрительно прищурился на детектива.

— Ага — спросонья ответил тот и вяло поклонился.

Четвертой была женщина лет тридцати пяти. С серым выветренным лицом она выглядела старше своих лет. Кольца золотистых, но потемневших от времени, побледневших волос выбивались из пучка, прищуренные глаза неприязненно и оценивающе смотрели на детектива. Ее мужской, потрепанный, как дорожный, наряд производил какое-то отталкивающее неопрятное впечатление. Светло-зеленая, затертая и латаная мантия до колен и широкие рыцарские штаны, что позволяли ей как мужчине сидеть верхом в седле, были изношены, на плечи накинута плотная, изрядно выгоревшая на солнце, шерстяная пелерина с шапероном и бубенчиком на хвосте. С ее левой стороны светлел вышитый судя по всему машиной, как регалии высоких столичных чиновников, обведенный серебряной каймой восьмиконечный зеленый крест. Похоже с черной мантией Фанкиля, с тоже такими же крестами на рукавах, этот элемент одежды был из одного комплекта. Женщину звали Инга, фамилию она не назвала, а детектив постеснялся спросить. У нее на поясе висели большой массивный, почти как маленький меч, нож и хлыст.

Надо сказать, что помимо своего короткого меча, который Вертура всегда носил с собой на портупее, детектив привез с собой в Гирту и длинный тяжелый меч, за которым он уже было направился в арсенал, увидев, что все собрались при боевом снаряжении, но его остановил Фанкиль, сказал что тяжелое оружие не потребуется.

— Не нужно, так не нужно… — растеряно пожал плечами детектив.

Они сели в седла и поехали.

Миновали просторный плац полицейской комендатуры, где уже трубили построение утренней смены, каретный ряд вдоль стены у ворот, и выехали на проспект.

Детектив еще в дороге выучил, что эта улица, на которой располагалась центральная полицейская комендатура называется проспект Лиловых Рыцарей. Что это одна из трех самых больших улиц в городе и по ней можно проехать прямиком через всю Гирту от южных ворот до северных. Что сразу справа от выезда со двора комендатуры за крепостными воротами находится Старый мост, один из двух мостов, перекинутый через Керну, реку в устье которой стоит город, а за мостом, на южном берегу, он пересекается с проспектом Герцогов Булле — главным проспектом города, что идет параллельно южному берегу реки, соединяет набережную залива, холм, на котором стоит герцогский дворец, центральную рыночную площадь и восточные ворота Гирты.

В сторону него, к реке, выехав со довра полицейской комендатуры как раз и свернули полицейские. Миновали ворота старых городских укреплений на северном берегу реки и выехали на Старый мост.

— Красиво у нас тут, верно? — с напором спросил у детектива Фанкиль.

Вертура молча кивнул в ответ — и вправду было на что поглядеть. Перекинутый между двух высоких, скалистых берегов мост возвышался над ослепительно переливающейся утренним солнцем водой не меньше чем на пятьдесят метров. По обоим берегам на реку выходили роскошные фасады домов с высокими окнами, над крышами поднимались купола и шпили церквей. Между ними зеленели кроны посаженных во дворах и в палисадниках деревьев. Впереди, на противоположном берегу, возвышался большой многоэтажный и торжественный серый дом, а ниже по набережной реки, на облицованном гранитом склоне желтела стена здания с просторными окнами похожими на аудитории университета.

Вертура залюбовался панорамой. Вчера он проезжал тут в дилижансе, но было уже темно, и кроме россыпи огней над рекой и мерцающей воды, от усталости с дороги он почти ничего и не увидел. Все ему было ново, все интересно.

По правую руку синела необъятная и холодная гладь залива. По левую скалы поднимались ввысь, а в полукилометрах от моста выше по течению, над самой верхней точной, обрывающейся в реку скальной стены, поднимаясь над крышами окрестных домов, выделяясь даже на фоне и без того высоких колоколен по соседству, в бело-голубое утреннее небо впивался черный-пречерный, построенный как нагромождение арок и окон, увенчанный таким же черным восьмиконечным крестом шпиль.

— Собор Последних Дней — заметив, что детектив задрал голову, и с интересом разглядывает его, пояснил Фанкиль — местная достопримечательность, ну вы сами еще увидите.

Они миновали мост. На проспекте, между домов стояла приятная тень. Ветер задувал с реки, холодил разгоряченные с недосыпа лица. Солнце заглядывало в просветы между домов, светило вдоль улиц, что с востока на запад пересекали проспект. Солнечными зайчиками играло в окнах верхних этажей, когда хозяйки открывали их, чтобы проветрить заспанные темные комнаты, впустить прохладную, напоенную морской солью и ароматами конского навоза, дыма труб и сена, утреннюю свежесть.

Всадники неспешно ехали в сторону южных ворот города, когда проезжали по солнцу, прикрывали рукавами глаза, щурились, грозно кривили лица, как и полагается полицейским. Любовались нарядными фасадами домов, балкончиками, арками, портиками, эркерами, витражами, кованными перилами, цветами в горшках на балконах, высокими, до окон третьих этажей, чугунными решетками, что огораживали уютные тесные дворики засаженные шиповником и ивами, вереницами экипажей, верховых и толпами спешащих по своим делам, или просто шатающихся от нечего делать людей.