Чтение онлайн

— Ну, и какой отсюда вывод? — спросил Эйнсли.

— В момент убийства или сразу после него часы уронили со стола на испачканный кровью пол. Позже некто — это мог быть сам убийца — заметил часы, поднял и поставил на то место, где их и снял наш фотограф.

— Остались отпечатки пальцев?

— Да, и вполне четкие. Но что еще важнее — на будильнике только два кровавых следа пальцев и больше никаких других отпечатков.

— Стало быть, если мы найдем обладателя этих пальчиков, можно считать, что убийца у нас в руках! — обрадованно воскликнул Хосе Гарсия.

— А вот это уже вам решать, парни, — пожал плечами Верона. — Скажу только, что к тому, кто оставил отпечатки на часах, у меня нашлись бы весьма неприятные вопросы. Но в любом случае мы сверимся с картотекой, и если там найдутся такие же отпечатки, к утру это будет известно. Еще сутки уйдут на анализ крови и сравнение ее с кровью покойного. Впрочем, я думаю, следующая наша находка заинтересует вас еще больше. Прошу взглянуть.

Он подвел детективов к шкафчику из полированного дуба, стоявшему поблизости от тренажеров.

— Эта штука была заперта, но в ящике стола нашелся к ней ключик, — Верона жестом фокусника распахнул створки, обнажив внутренность, обитую красным бархатом, на котором особенно эффектно смотрелась сталь оружия. Здесь были дробовик системы “Браунинг”, полуавтоматический охотничий “Винчестер” и карабин-автомат “Гроссман” двадцать второго калибра, стоявшие рядком прикладами в пазах и с зафиксированными металлическими защелками стволами. Правее на двух крючках висел девятимиллиметровый пистолет “Глок” — под ним были крючки, тоже предназначавшиеся для пистолета, но на них ничего не было.

Внутри шкафа были устроены выдвижные ящички. Верона вытянул два из них и продолжил свои пояснения:

— Совершенно очевидно, что Мэддокс-Даваналь любил пострелять. Здесь вот он хранил патроны для дробовика, обоих ружей и “Глока”, в который, кстати, еще и вставлена полная обойма. А еще у него припасена коробка патронов для пистолета калибра триста пятьдесят семь.

— Патроны есть, а револьвера нет? — спросил Эйнсли.

— Именно так. Здесь не хватает пистолета, и это вполне мог быть “Магнум”.

— Интересно знать, имел ли Мэддокс-Даваналь разрешения на свой арсенал, — заметил Эйнсли. — Это кто-нибудь проверял?

— Нет пока, — ответил Верона.

— Давайте сделаем это немедленно. — Эйнсли по радиотелефону связался с отделом по расследованию убийств. Ему ответил сержант Пабло Грин.

— Сделай милость, Пабло, подойди к компьютеру, — попросил Эйнсли. — Мне нужно кое-что посмотреть в регистре огнестрельного оружия округа Дейд.

И после небольшой паузы:

— Запроси на фамилию Мэддокс-Даваналь, имя — Байрон… Да, мы все еще там… Неплохо было бы установить, на что у него были разрешения.

Дожидаясь информации, Эйнсли спросил Верону:

— Пулю, которой убили Мэддокса, удалось обнаружить?

— Да, — кивнул Верона. — Мы нашли ее на полу у плинтуса за письменным столом. Она прошла через голову жертвы навылет, ударилась в стену и упала. Пуля сильно сплющена и до результатов экспертизы ничего нельзя утверждать, хотя она вполне может быть триста пятьдесят седьмого калибра.

Эйнсли снова приложил ухо к радиотелефону.

— Да, Пабло, слушаю тебя. — Он принялся быстро делать записи в блокнот. — Есть!.. Понял тебя… Да, сходится… Этот тоже… И этот… Ага! Ну-ка повтори еще раз… Так, записано… И это все?.. Спасибо тебе, Пабло.

Закончив разговор, он сообщил остальным:

— Все это оружие зарегистрировано на имя Мэддокс-Даваналя, как и триста пятьдесят седьмой “Магнум” системы “Смит и Вессон”, которого здесь нет.

Все четверо немного помолчали, обдумывая смысл сказанного.

— Скажите мне, парни, — заговорил первым Гарсия, — неужели у меня одного возникло подозрение, что если хозяина убили из пропавшего пистолета, то убийцу скорее всего нужно искать среди обитателей дома?

— Правдоподобная версия, — согласился Хорхе. — Хотя и посторонний, который оставил следы в патио и взломал балконную дверь, тоже мог завладеть пистолетом и уже потом спрятаться за шторой.

— Откуда постороннему знать, где хозяин хранит оружие или ключ от оружейного шкафа? — возразил Гарсия.

— Это могло быть известно всем приятелям Мэддокса, — сказал Эйнсли. — Любители оружия — большие хвастуны. Их хлебом не корми, дай свои пушки кому-нибудь показать. Есть еще одно обстоятельство. Хулио говорит, что в “Глоке” полная обойма, а значит, и “Магнум” мог быть заряжен.

— И готов к стрельбе, — подытожил Гарсия.

— Не горячись, Хосе, — сказал Эйнсли. — Я не исключаю твоей версии, но мы не должны на ней зацикливаться.

— Вот что нам нужно прежде всего, послушайте, — вмешался Верона. — В этой комнате мы сняли множество отпечатков пальцев. Теперь пусть каждый, кто живет в доме и хотя бы иногда заходит сюда, даст нам снять свои пальчики.

— Я берусь это организовать, — вызвался Хорхе Родригес.

— Не забудь Холдсворта, — сказал Эйнсли, — да и миссис Даваналь тоже.

В тот вечер и на следующее утро “Кровавое убийство в доме супербогачей Даваналей”, как окрестили это дело репортеры, оставалось главной темой выпусков новостей по радио и телевидению не только во Флориде, но и по всей стране. Большинство газет вышли с перепечаткой текста интервью Фелиции Мэддокс-Даваналь, которое она дала накануне собственному телеканалу WBEQ по поводу “зверского убийства” своего супруга. Как вы думаете, спросили ее, у полиции уже есть на примете подозреваемые? “Не знаю, кто у них там на примете, — ответила она, — но, по-моему, они в полной растерянности”. Она сообщала затем, что семьей будет назначено вознаграждение за любую информацию, которая поможет арестовать и отдать под суд убийцу Байрона Мэддокс-Даваналя. “Деньги на это выделит мой отец, — заявила она, — как только оправится от шока, в который повергло его это известие, и вернемся из Италии”.

Однако миланский репортер “Ассошиэйтед пресс”, который безуспешно попытался взять у Теодора Даваналя интервью на следующий день после убийства его зятя, сообщил, что Теодора и Юджинию видели за обедом с друзьями в шикарном ресторане “Гуалтьеро Маркези”, где оба много и от души хохотали.

Тем временем в особняке на авеню Брикелл следствие шло своим чередом. Утром второго дня Малколм Эйнсли, Хорхе Родригес и Хосе Гарсия снова встретились в кабинете-спортзале, принадлежавшем покойному.

Хорхе доложил, что две горничные и привратник согласились дать свои отпечатки пальцев добровольно.