Дети белых ночей
Шрифт:
– Павел, давай покороче, у человека и без нас хлопот достаточно.
– Ну, если короче... Уважаемый Джамсарран Баттаевич, наше изобретение должно облегчать частые стрессовые состояния жителя современного мегаполиса. Не давать возможности условного «скапливания» негативных психологических и поведенческих реакций. А поскольку ни оленеводы, ни шахтеры, ни советские колхозники не имеют соответствующей среды обитания, высокого образовательного уровня и устойчивой, генетически располагающей к умственной работе наследственности, мы остановили свой выбор на пяти помещениях вашей больницы. Я удовлетворил профессиональное любопытство коллеги?
– Более чем, Павел...
– Без отчества, можно по фамилии. Я – Сикорский, а Игорек – Латышев.
В дверь бадмаевского кабинета постучали.
– А вот, кстати, и ваши помощницы! Входите! – Главврач встал и, приобняв за плечи вошедших Ниночку и Дарью Власьевну, представил их.– Надеюсь, вы все будете довольны совместной работой. Мне очень будет не хватать этих сестер в палатах, но... Ничего не поделаешь – государственная необходимость.
Ниночка тихо ойкнула.
* * *
Телефон в квартире Марковых не отвечал вторую неделю. Визит в «Аленушку» оказался бессмысленным, поскольку там никто ничего про Кирилла не знал. И еще было обидно оттого, что школьный товарищ Кирилла Акентьев и его бывшая подружка Кисс недвусмысленно заявили смущенному Вадиму, что, дескать, отряд не заметил потери бойца, а замена прекрасно справляется с работой.
Верный институтский друг Сагиров загремел на сборы аж под Алма-Ату, что делало невозможным даже телефонное общение с ним. Хотя ежедневные звонки от Джейн тоже не приносили облегчения. Сосед Кирилла по съемной квартире беспокоился о пропаже кореша и высказал ряд столь жутких и нелепых предположений, подкрепив их парой жизненных примеров, что бедный Иволгин всерьез подумал отложить свадьбу и отправиться в поход по моргам.
Домовой рассеянно передвигался по кухне, открывая и закрывая дверцы шкафов. Он никак не мог сосредоточиться на предмете поиска, и Наташа, с улыбкой наблюдавшая за ним, облегчила задачу:
– Дим, тебе нужна соль.
– А... Да. Спасибо большое. Я, знаешь ли...– Он смущенно подкрутил свои юные усики.
– Знаю, милый, знаю, что с тобой,– пропела Наталья и грациозно поднялась. Сняв тапочку, она ловко захватила большим пальцем ноги деревянную солонку, стоявшую на подоконнике. Изящный пируэт, и солонка оказалась перед носом Вадима.
– Наташа,– забеспокоился жених,– а тебе не опасно это делать?
– Опасно, Дима, мне твои пересоленные борщи есть. Так что, пожалуй, солить еду в этом доме придется мне. Отвали от камбуза!
Удрученный Домовой поплелся в коридор. Скользкий виниловый удав телефонного удлинителя дождался своей жертвы. Задетый Вадимом, он предательски обвился вокруг задника его шлепанца, натянулся и обрушил Иволгина на пол.
– Димочка, горе ты мое луковое,– невеста прижимала голову жертвы к крепкой девичьей груди.– Ну не майся ты так! Съезди на дачу, может быть, Кирилл там. Хочешь, я попрошу Курбатова, он на машине отвезет, и я с тобой съезжу? – Она говорила почти шепотом, дыша прямо в смешное розовое Вадимово ухо.
Губы Вадима растянулись в улыбке. Он ощутил гулкие удары сердца и замер, обратившись в слух, не видя любимого Натальиного лица. Сконфуженный падением, он даже не желал встречаться с ней взглядом. Но ситуация требовала, и Вадим понимал это на уровне инстинкта, немедленного превращения поражения в победу. Самым простым и доступным способом. Таким древним и таким желанным. Участившееся дыхание любимой только утвердило его в правильности принятого решения.
– Только, Дим...
– Я буду очень аккуратен...
Виктория имела место. Мама-Иволгина загремела ключами ровно через десять секунд после того, как будущие молодожены поднялись с метлахской плитки коридора.
– Ребята, по-моему, пахнет газом...
– Борщ!
Как и все молодые ленинградцы, Иволгин недолго раздумывал, прежде чем ответить на вопрос Джейн, где бы они смогли встретиться.
– Выбирайте, что вам удобнее: Елисеевская кофейня, это у Дома радио, или «Сайгон»?
– В «Сайгоне» слишком много людей, а кофейня... Это там, где молодой Бродский сочинял стихи? Давайте, Вадим, просто прогуляемся...
– Решено...
Место выбрала англичанка. Она же предложила маршрут прогулки – от площади Мира до проспекта Майорова, а затем заглянуть в знаменитую чебуречную, чуть не доходя до Фонтанки.
Не успели Вадим и Джейн обменяться приветствиями, как между ними вклинился какой-то мужичок в кепочке, надвинутой на глаза, с хорошо заметным спиртным духом.
– Хороша девчонка! Познакомь, а?
Откуда что взялось у вечно робкого Домового!
– А ну давай, иди своей дорогой...
Мужичок тут же исчез.
– Какой...– Джейн пыталась подобрать слово, очаровательно сморщив носик.
– Плюгавый.
– Точно! Пойдем,– девушка взяла его под руку.
Наверное, впервые в жизни Вадим Иволгин чувствовал себя взрослым, смелым и серьезным человеком.
Домовой обстоятельно изложил Джейн результаты поездки на дачу Марковых. Он не стал передавать и комментировать свои впечатления от разговора с отцом Кирилла, хоть изначально и готовился поделиться ими с Джейн, рассказать ей о собственных переживаниях. Вместо этого ограничился констатацией:
– У Кирилла проблемы со здоровьем, Джейн.
– Это очень опасно? Скажи мне всю правду.
– Нет-нет. Ничего ужасного вроде рака там нет. И вообще, ничего подобного нет. Просто он очень сильно переутомился. Учеба, работа в «Аленушке» с ее децибелами, спиртным, прокуренным воздухом...
– Вадим, по-моему, ты говоришь ерунду!
Иволгин тяжело вздохнул.
– Я говорю то, что услышал от его отца. И нравится мне услышанное или не нравится, верить мне словам человека, которого я уважаю, или не верить – все это из области эмоций. Повлиять на ситуацию или хотя бы что-то предпринять я смогу лишь после того...– глаза Джейн, полные надежды, ловили каждое движение пухлых губ,– как увижу Кирилла и поговорю с ним.