Чтение онлайн

И на этой оптимистической ноте затянувшиеся далеко за полночь посиделки закончились.

— Ну, Студент, и о чем же это таком важном ты собрался мне поведать?

После окончания совета, когда все стали расходиться по своим комнатам, Студент неожиданно догнал в коридоре Лилипута и сказал, что ему срочно нужно переговорить с другом с глазу на глаз, очень срочно. Лилипуту ничего не оставалось, как пригласить славного мечника к себе в комнату.

И вот, они снова восседали, но уже не у Гимнаста за столом, а у Лилипута в огромных плюшевых креслах. В руках у рыцарей было по бокалу чудесного вина из глубоких подвалов барона Вальза, и они неторопливо его смаковали. Правда вместо вина Лилипут сейчас предпочел бы отправиться на боковую — ему чертовски хотелось спать, но он надеялся, что «мероприятие» не затянется — какой же он был наивный.

— Понимаешь какое дело, — наконец заговорил Студент и тут же запнулся: — Чёрт! Даже не знаю с чего начать.

— Попробуй, для разнообразия, с начала. И, пожалуйста, покороче, а то, знаешь ли, баиньки очень хочется.

— Хорошо тебе… — тяжело вздохнул Студент.

— Ага, и станет еще лучше, когда ты свалишь, — заверил Лилипут.

— Если ты будешь комментировать каждую мою реплику, то мы тут с тобой до утра пробазарим! Хотя, дело конечно твое, лично я никуда не спешу…

Лилипут примирительно развел руками, не забыв при этом отхлебнуть из своего бокала.

— Все, все, молчу. Продолжай, я внимательно слушаю, — сказал он.

— Так вот… Хорошо тебе, а вот у меня уж третий день бессонница. Сплю всего-то часа по четыре, да и то с грехом пополам, — неожиданно пожаловался Студент.

— Ну это ты, дружище, не по адресу обращаешься, — снова развел руками Лилипут. — Насчет бессонницы — это тебе надо к Кремпу. Поплачься ему в жилетку, может он тебе снотворное какое наколдует. Хотя после ваших сегодняшних пикировок, он тебе такого наколдует — мало не покажется. Превратит тебя в жабу, например. И будет прав! Ну чего ты, скажи на милость, к нему то и дело цепляешься? Нормальный ведь старикан.

— Смейся, смейся над несчастным другом, — укорил Студент. — Веселись над чужим горем.

— Ладно, все, опять молчу… Давай, выкладывай, что там у тебя стряслось — и спокойной ночи.

Однако ничего «выложить» Студент не успел, потому что в следующую секунду в дверь комнаты осторожно постучали…

— Чёрт возьми, похоже наше совещание возобновляется, только теперь в моей комнате, — возроптал Лилипут. — Что за жизнь собачья, ни минуты покоя! — И поплелся открывать дверь.

— О, милорд, рад видеть вас в добром здравии. Но что вы тут делаете в столь поздний час?

После длительного пребывания в душной гостиной Гимнасту захотелось насладиться ночной прохладой, и он решил перед сном пройтись по саду.

И надо же было такому случиться, что господину барону вдруг приспичило подышать свежим воздухом в то же время и в том же месте.

— Да вот, с друзьями засиделись допоздна… Знаете, барон, оказывается кости — такая азартная игра! — И что, спрашивается, дернуло Гимнаста за язык так неудачно соврать?

— Кому вы это рассказываете, Гимнс! — тут же откликнулся барон, и в течение следующих пятнадцати минут несчастному лорду пришлось выслушивать развернутую лекцию на тему: «Когда Вальз был помоложе, это дело, то бишь игра в кости, ему так нравилось!»

Бедняга Гимнаст еле дотянул до конца. Его челюсти сводило от желания зевнуть, но не мог же он обидеть радушного хозяина столь очевидным хамством со своей стороны.

Наконец Вальз выдохся и сделал паузу, переводя дух.

Гимнаст поторопился использовать подаренные судьбой секунды, чтобы побыстрее распрощаться со словоохотливым дядькой. Но, сделать это оказалось ой как не просто! Барон Вальз был из той удивительной породы людей, что, прицепившись к любому слову собеседника, могут легко «повернуть реку вспять».

Прощаясь с бароном, Гимнасту за каким-то чёртом понадобилось ляпнуть Вальзу, что тот один из лучших друзей его отца. И что отец в своих беседах с сыном часто о нем упоминал. Разумеется, барон тут же стал рассыпаться в комплементах, общий смысл которых сводился к одному: «Каким же всё-таки замечательным человеком был отец Гимнаста, и как здорово у него получалось бросать кости!»

В итоге, бедняге лорду пришлось, стиснув зубы, терпеть еще десять минут беспрерывного словоизвержения. Гимнаст крепился из последних сил, искусно скрывал раздражение и мило улыбался.

В конце концов, у барона все-таки проснулась совесть. Вальз соизволил вспомнить, что его гость еще слишком слаб после недавно перенесённой болезни и предложил проводить лорда до комнаты.

Во время минутной «пробежки» — лорд, стараясь поскорее избавиться от докучливого собеседника, шел очень быстро — ни на шаг не отстающий барон (удивительная выносливость для совсем не молодого человека!) завел разговор о прелестях охоты. В ходе которого выяснилось, что прошлый раз Гимнсу очень понравилось, и если бы не проклятая болезнь… А что еще ему оставалось делать? Любой другой его ответ наверняка породил бы очередную лекцию под названием: «Охота — это здорово! И сейчас я это вам докажу!» — после которой барон бы напросился на стаканчик и прощай покой и сон.

Вальз был до слез тронут признанием молодого человека и тут же клятвенно пообещал дорогому гостю, что через пару деньков организует для Гимнса еще одну охоту.

На том и расстались.

Когда за Гимнастом захлопнулась дверь его комнаты, лорд стёр со лба выступивший пот и пробормотал себе под нос: «Еще пара таких прогулок под луной, и я начну рычать и кусаться. Определенно, нужно как можно быстрее убираться из этого гостеприимного дома куда подальше».

За дверью Лилипут обнаружил хитро ухмыляющегося Кремпа.

«Ничего себе! Полчаса назад сам же рубаху на груди рвал, доказывая, как он, бедняжка, сильно притомился и как ему, разнесчастному, хочется баиньки, чтобы восстановить пошатнувшееся здоровье. Поверили старичку, пожалели. А он, халявщик эдакий, теперь вон шатается среди ночи, как лунатик, сам не спит и людям спокойно отдыхать не дает!» — мысленно вознегодовал «радушный» хозяин и с тяжким вздохом добавил вслух:

— Кремп, дружище, ты же вроде спать хотел. Так чего же?..

— Гляжу, тебе тоже не спится, — прервал его старый маг. — Очень хорошо. Я боялся тебя разбудить.