Чтение онлайн

– У меня в комоде спрятана.

Мы снова спустились в квартиру, в комоде нашли платье и пальто Жуковой, аккуратно сложенные стопочкой. Там же, среди Зоиных дневников и фотографий, был найден любопытный договор. Договор этот был написан на листе плотной бумаги, на котором был нарисован череп и тщательно выписан лозунг: «Все за одного, один за всех».

Ниже было написано:

«Договор шайки мстителей. 6 августа 1928 года. Мы, члены шайки «Мститель», все клянемся своей кровью в том, что будем верно хранить нашу тайну, никогда не выдавать друг друга, ни при каких обстоятельствах. Кто нарушит данную клятву, пусть знает, что его ждет месть, заключающаяся в смерти. Наших жертв не щадить, ибо молчат только мертвые. Наш первый опыт должен совершиться до 1 сентября 1928 года. Добычу делить поровну. Нижеподписавшиеся члены шайки Клара, Жан, Лора, Жанна».

Все подписи на этом документе были сделаны кровью. Я прочел договор и спросил:

– Сколько вам лет, Чернова?

– Через месяц будет шестнадцать.

– Ну ладно. Одевайтесь, вы поедете с нами.

Зоя стала одеваться, привычно напудрилась, поцеловала мать и, не глядя на отчима, вышла вместе с нами.

Мы отвезли Зою в домзак (место предварительного заключения), сделали необходимые распоряжения о вскрытии трупа и поехали домой.

Было уже поздно, около трех часов ночи. Улицы были пустынны, давала о себе знать осенняя сырость. Укутавшись в пальто с поднятым воротником, я молчал. Я думал о Зое, об этом необычном деле, в котором детская романтика переплелась с патологической жестокостью и профессиональным спокойствием, о мотивах этого убийства.

– Что задумались, Лев Романович? – спросил вдруг начальник первой бригады угрозыска, сидевший рядом со мной. – Дельце то сегодня не совсем обычное. А ведь Зоя держалась молодцом, не всякий «специалист» так сумеет. С характером, видно, девушка. А отчима заметили? Тоже, я вам доложу, фрукт. Одна физиономия чего стоит.

– Это верно, – ответил я, – насчет семейного очага дело у Зои, видно, обстояло неважно. Но ведь девочке шестнадцати лет еще полных нет. Откуда эта ранняя зрелость, этот уверенный тон, эти манеры? Ну ладно, разберемся, выясним.

Машина остановилась у моего дома. Я простился с товарищами и пошел к себе.

Утром следующего дня состоялся первый допрос. Зоя встретила меня легкой улыбкой, как старого знакомого.

Я решил беседовать с нею запросто, без излишней официальности. Объяснил ей, что она будет предана суду, что нам важно узнать всю правду, что всякие попытки ввести в заблуждение будут бессмысленны, потому что я все равно буду проверять ее показания, сопоставлять их с показаниями других.

Зоя слушала меня внимательно. Когда я закончил и предложил ей все рассказать по порядку, она сказала:

– Странно думать, что теперь я буду что нибудь скрывать. Я, конечно, все вам расскажу. Я знаю, что представляю для суда большой интерес, что Я не обычная преступница. Ведь, наверно, в газетах будут много писать о нашем деле. Но я хочу, чтобы все сообщения в газеты по моему делу мне предварительно показывали.

– Ошибаетесь, Зоя, – ответил я. – Напрасно вы думаете, что вы и ваше преступление представляют такой исключительный интерес. Скажу вам откровенно, что героиней никто вас не считает и считать не станет. Что же касается газет, то вряд ли их будет интересовать ваше дело. Оно ни с какой стороны не любопытно и не показательно.

– Тогда зачем же вы интересовались подробностями? Убила, и кончено. Судите меня по закону.

– У меня служба такая, что я должен интересоваться подробностями. А лично меня, поверьте, они мало интересуют. Впрочем, если не хотите, можно закончить допрос. Решайте.

Зоя задумалась. Я понял, что она разочарована в своих ожиданиях. Ей бы больше улыбался «громкий процесс», газетные статьи, интервью, шум.

– Хорошо. Я буду вам все подробно писать. Только, если можно, лично.

– Пожалуйста. Вот бумага и перо.

Прошло несколько дней. За это время я тщательно знакомился с биографией Зои, условиями, в которых она выросла и воспитывалась. Читал ее дневник, несколько раз беседовал с нею, с Ивановой, с третьим членом шайки – Георгием Ленским. Картина все более прояснялась.

Зоя родилась в уездном городе Волковыске Виленской губернии. Вскоре после рождения Зои ее мать была брошена мужем – мелким чиновником. Очутившись в тяжелом положении, мать стремилась избавиться от дочери, определила ее в приют, заявив, что Зоя – подброшенный ребенок. Однако вскоре выяснилось, что это неправда, и Зою пришлось взять обратно. Два года они жили из милости у чужих людей, пока мать не вышла вторично замуж за Чернова. Потом началась война. Черновы оказались в области, занятой неприятельскими войсками, переходящей затем из рук в руки. Война, кровь, снаряды, вторжения войск, беженцы, постоянный страх, голод – вот первые детские впечатления Зои.

Зоя учится польскому языку, поступает в школу. Школьный ксендз уговаривает девочку принять католичество, водит ее в костел. В костеле полумрак, тишина, музыка органа. На ребенка действует эта торжественная и таинственная обстановка. А ксендз становится все настойчивее. Но мать Зои православная – она не хочет, чтобы дочь стала католичкой.

Дома частые скандалы, отчим сильно пьет. Напившись, он буйствует, иногда бьет мать, бросается на Зою.

В 1923 году семья Черновых переехала из Польши в СССР и обосновалась в Ленинграде, на Обводном канале. Зоя подросла, поступила в школу. Она хорошо учится, читает запоем. Но дома все та же безрадостная обстановка: отчим продолжает пить, иногда в пьяном виде пристает к спящей Зое, пытаясь развратить ее. Мать этого не замечает, ей не до того, у нее вечные заботы, нужда. Она очень постарела за эти годы, вся как то высохла, у нее чуть дрожит нижняя челюсть; она забита, слаба, несчастна.

Зое 13 лет. Она начинает учиться хуже. У нее появляются новые интересы: вечеринки, косметика, наряды. Она зачитывается детективными и сексуальными романами, пытается казаться взрослой женщиной.

Вокруг нее организовался кружок школьных товарищей, у которых она пользуется своеобразным авторитетом. В этом кружке и ее одноклассник – Ленский.

Зоя любила кино. В темном, затихшем зале на экране происходили чудеса: благородные злодеи совершали чудовищные преступления, любили красивейших женщин, жили в роскошных замках, «творили» необыкновенную, великолепную жизнь… Мечтательная, нервная девочка, захлебываясь, впитывала в себя пошлятину импортных боевиков. В школе – скучные уроки, скучные педагоги, скучные стены. Дома тоже все буднично, пьяный отчим, забитая, безвольная мать.

1928 год. Настольные книги – «Турецкий султан», «Пещеры Лихтвеиса», «Антон Кречет». Зоя решает стать героиней. В ее дневниках, написанных в стиле романов Вербицкой, все чаще мелькает мысль об организации шайки.

В своих показаниях, написанных лично, Зоя рассказала:

«Мысль об организации шайки у меня возникла давно. Я была очень недовольна своей жизнью. Моя жизнь была однообразна, сера и скучна. Мне хотелось сильных ощуще¬ний, приключений и т. п. Тут же явилась мысль, что, прежде чем организовать шайку, нужно найти подходящих людей…»