Чтение онлайн

Вот и слушал Эрот историю про Афродиту Анадиомеду, всем детям её рассказывали тысячу раз, а ему в тысяче первый, потому что из детей с Олимпа он считался старшим. Когда с прогулки возвращался он весь в ссадинах на руках и ногах, его сажали пить козье молоко и наказывали сидеть смирно, слушать и не перебивать. «Ты старший, с тебя малыши пример берут».

Из любопытства Эрот задавал вопросы, и первый из них такой: «Почему никто не интересовался, откуда взялась пена, что вытолкнула раковину из воды?»

Сколько ни думали боги, никто не смог ответить Эроту, как появились на свет крошечные детки Афродиты. Собрались они в пене вокруг раковины, и из каждого пузыря вылупился прехороший ребеночек, милый и пригожий.

История детей – вот, что больше всего интересовало Эрота. Афина со своей Элладой пусть подождет. Кстати, и она появилась на свет необычно: из головы своего отца. Так что чудесами на Олимпе никого не удивишь!

Как рождались пузыри Эрот сам видел. Прохладная вода заструилась, омывая их. Волна мыла их прозрачной губкой. Поглаживала их. Успокаивала. Едва на свет появились, а уже морские путешественники.

Вот такая волшебная волна.

Кентаврик гарцевал по пляжу, высматривал, не мелькнет ли что на горизонте. Не появится ли еще какая другая раковина-путешественница. Нет, второй такой не было. Только морские наяды, дочери Посейдона резвились на волнах.

Что выйдет из пузырей, Эрот и сам не знал. Не представлял, в чем подвох. Напрасно он считал их несмышленышами. Они слишком маленькие, так говорил. А он в том, что пузыри умели летать.

Маме эта летучесть пришлась не по душе. Ее бы воля, она бы отстригла им крылышки. Вот и крылатый конь Пегас её нервировал. Какой он конь, если может улететь с быстротой ветра.

Пусть живет где хочет, решили боги.

А Эроту летучий конь нравился.

Сам он умеет летать, богиня Геба – тоже, ну и пузыри, хоть плохо, да порхают. И еще дядя Гермес. Если, кто и настоящий волшебник, то это он.

Эроту дядя не особенно нравился. Вертлявый он какой-то, ненадежный. «Кручу-верчу-запутать хочу», – приговаривает. Он может открыть вам секрет, который ему по секрету сказали. Но много ли стоят такие секреты!

Гермес точно знает, что из каждого из них вырастет. А потому противно хихикает. Уж эту тайну он не выпустит из рук. Вместо этого он расскажет, чего детям делать не надо.

Чтобы уберечь их.

Чтобы не тратить творческую энергию. Да только, разве её от полета меньше станет? Вот Пегас такой сильный, что ударом копыта о землю может выбивает воду. А если какая гора начинала расти до небес, он ударит копытом в её вершину и остановит рост.

Много чего мог рассказать Гермес, но пока ни о чем толковом не сказал.

Остается попросить маму. Эрот прямо изводил её своими расспросами.

А у мамы полно дел. Она так и отвечала: не мешай. И уезжала править золотой колесницей. Потому что Афродита – богиня, Зевсова дочь. После отца она главная.

Нелегкая жизнь у Эрота, он весь в синяках да шишках. Шутка ли за малыми детьми ходить-присматривать и днями напролет и темными ночами. «Что за детский сад у нас!» – восклицал он в сердцах. А у самого в груди ёкало, не упустить бы кого из детей. На месте ли 99 мальчишек и одна девочка, которые выросли из пенных пузырей.

А дальше начались удивительные приключения, превращения и чудеса, которые могут произойти с любыми мальчиками или девочками, если у них есть такой старший брат.

Сдержанно кряхтя, Эрот разбирался с младенцами: стряхивал с них налипшие водоросли и учил их играть. По малолетству малыши переговаривались на своем языке тоненькими голосочками, словно птички чирикали. Терзали душу трепетаньем крылышек, воробьишки.

Вот и приходилось Эроту их учить говорить, выправлять им голоса. Не по душе была Эроту работа нянькой, но строгая мать мольбам его не внимала, следила за тем, чтобы он не отлынивал. Семья все-таки. А поскольку пузыри приходились им родней, Эрот крылатый являлся братцем не только пене, но и всем водорослям, рыбкам и ракушкам, что его не слишком радовало.

Когда же у малышей отросли перышки на спине, забот с ними прибавилось. Перепархивали они с места на место, улыбались несказанной улыбкой. Только отвернешься, а они чумазые и подметают землю куцей бахромой, что у них вместо крыльев. Одним словом, воробьишки! И сколько за ними не присматривай, чтобы выглядели прилично, все напрасно.

За их проказы Эроту не раз влетало от матери. И за что только он страдал? Если все время работать, когда же играть?

А что более всего обидно, Эроту, это несправедливость. Без конца ему ставили в пример юную Гебу, которая покоряла всех красотою. Боги поднимали золотые чаши, приветствуя юную богиню, она всегда приходила нарядная и чистенькая. Самая милая изо всех олимпийских богинь. И работа у нее быть у всех на виду: помогала она матери своей Гере взойти на колесницу. А когда освобождалась от забот, рукой щедрой шла сеять клевер медовый, нектар у которого был слаще мёда.

Да только ненадолго ей удавалось поработать. Караулили её пузыри в саду, где ручьи бежали меж яблонь. Завидев Гебу, бросались они обниматься, и на ее пышных одеждах оставались грязные пятна. Геба пыталась отвадить малышню, чтобы к ней не ходили, но тех не остановить. Так и носились за ней, пока их не одолеет сонная дрёма.

Вместе с Гебой кое-как Эрот и управлялся с пузырями. Делили с ней пополам все печали и радости. Стреляли из лука, рвали яблоки, играли в догонялки в воздухе.