Чтение онлайн

Но Том спрятался за двумя корешками и продолжал корчить рожи, точно так же, как он, бывало, корчил рожи старушкам, спрятавшись за густой изгородью. Конечно, это не свидетельствует о хорошем воспитании, но ты же помнишь, что у Тома вообще не было воспитания.

— Поплыли отсюда, дети, — наконец сказала мама-выдра с отвращением. — Это несъедобно, я думаю, это всего лишь головастик или тритон, даже гнусные щуки их не едят.

— Я не тритон! — возмутился Том. — У них хвосты!

— Ты головастик, — уверенно сказала выдра. — Я же вижу, у тебя две руки, и я уверена, что у тебя есть хвост!

— А вот смотри! — Том повернулся, и, конечно, никакого хвоста у него не было, как и у тебя.

Выдра могла бы сказать, что Том — лягушонок; но, как и многие взрослые люди, она не любила признавать свои ошибки и настаивала на своем.

— Раз я сказала, что ты головастик, так оно и есть, а потому ты не годишься в пищу приличным существам вроде моих детей. Сиди там, среди корней, пока тебя нс съест лосось (она знала, что лосось не станет есть Тома, но хотела испугать «головастика»). Да-да, они съедят тебя, а мы съедим их!

И она злобно расхохоталась — если ты когда-нибудь видел выдру, то, возможно, слышал и этот жуткий смех. Когда слышишь его впервые, кажется, что это хохочет призрак или водяной.

— А кто такой лосось? — спросил Том.

— Рыба, головастик, рыба, лосось — повелитель рыб, а мы — повелители лососей! Мы охотимся на них, загоняем их в угол и съедаем. Ах, как они глупы! Запугивают всю рыбу в реке и в пруду, пескарей, форелей, а стоит им увидеть нас — и они пугаются и дрожат от ужаса. Мы их ловим и перегрызаем им горло, и… — она облизнулась. — Да, они скоро придут, я чую дождь, он идет сюда с моря, а за дождями плывут лососи, и мы будем есть, есть целыми днями!

И выдра так надулась от гордости, что сделала колесо, а потом поднялась над водой, ухмыляясь, как Чеширский кот.

— И откуда же они плывут? — спросил Том, дрожа от страха.

— С моря, глупыш, с моря, если бы они жили там, им бы ничто не угрожало, но эти глупцы уплывают из моря, плывут по реке, тут-то мы их и караулим. Ах, сколько рыбы мы ловим, и как мы потом веселимся, катаемся на солнце и спим среди камней! Да, детки, не будь людей, мы жили бы совсем хорошо!

— А что такое люди? — спросил Том. Но тут ему показалось, что он и так знает.

— Это такие двуногие. Не будь у тебя хвоста, ты был бы таким же, как они. Конечно, они намного больше, они ловят рыбу крючками и сетями, иногда и мы в них запутываемся; и они ловят омаров. Они убили моего бедного мужа, когда он поплыл на охоту, чтобы принести мне поесть. Ах, он отдал свою жизнь за вас, детки!

И она так расстроилась при воспоминании, что тут же поплыла прочь, и на время Том потерял ее из виду. Да, вовремя она уплыла — на берегу появились семь лающих терьеров, они начали прыгать по воде у берега, выть и скрести песок, показывая охотнику, что тут кто-то есть. Том спрятался среди кувшинок, пока собаки не убрались прочь, — он же не знал, что это феи воды явились, чтобы избавить его от выдры.

Но он не мог забыть, как выдра говорила об огромном море и широкой реке. И чем больше он думал о ее словах, тем больше ему хотелось посмотреть на них. Он не мог бы объяснить почему. Но чем больше он размышлял о море, тем грустнее становилось ему в маленьком ручье. Ему захотелось выбраться в мир и насладиться всеми чудесами света.

И он как-то раз отправился вниз по течению. Но ручей сильно обмелел, и когда Том добрался до самых мелких мест, то уже не мог оставаться под водой, потому что воды не осталось. Солнце припекло спину, и ему стало плохо. Он вернулся к себе и целую неделю пролежал в воде.

Но вот однажды вечером, в сильную жару, он увидел… нечто.

Весь день он ничего не делал, как и форели, лежавшие на дне, хотя они могли бы выскакивать из воды и ловить мух. Том дремал, уткнувшись в бок знакомой форели, от нее шла хоть какая-то прохлада, а вокруг было невыносимо жарко и даже вода нагрелась.

К вечеру внезапно потемнело, Том выглянул наверх и увидел черные тучи, укутавшие небо, кроны деревьев и утесы, как одеяла. Он не то чтобы испугался, но притих — потому что все кругом стихло. Ни шепота ветерка, ни чириканья птички. А вот и первые крупные капли дождя падают в воду, одна из них шлепнулась Тому на нос, и он спрятался под воду.

Загрохотал гром, засверкала молния, она помчалась по всему Вендейлу, с тучи на тучу, с утеса на утес, а гром гремел так, что все вокруг тряслось. Том смотрел на грозу из воды, и ему казалось, что ничего прекраснее он еще не видел.

Но он не высовывал голову на поверхность, потому что дождь хлынул, как из ведра, по водной глади рассыпались пули — град взбивал пену, и вода начала прибывать, все выше и выше, и вот уже это целая река, несущая камни, сучья, жуков, червяков, личинки, сосновые иглы, старый башмак, и обрывки, и обрезки, и огрызки, и обмотки, и то, и другое, и третье, и чего там только не было, хватило бы на девять музеев!

Том спрятался за камнем, потому что течение стало столь сильным, что стоять он не мог. Но форели вылетели в ревущий поток и принялись хватать жуков, личинок, червяков, отбирать их друг у друга, наедаться до отвала.

И вот в отблеске молний Том увидел, что по всему дну кишмя кишат угри, они извиваются, вертятся, торопятся куда-то. Давно уже они не показывались из своих щелей и пещерок, Том их раньше почти не встречал. Но теперь все они повылезали наружу и неслись куда-то так, что он перепугался. Но вот Том услышал, как они повторяют:

— Какая чудная гроза! Сколько воды! Скорее к морю, скорее к морю!

А вот и выдра со своим выводком мчится вместе со всеми. Увидев Тома, она крикнула:

— Эй, головастик, если хочешь повидать мир, сейчас самое время, скорее к морю, завтра мы позавтракаем лососиной, скорее к морю!

Тут сверкнула такая молния, каких Том еще не видел, и выдры исчезли, а Том увидел — да, он был уверен в том, что видел! — трех прелестных беленьких девочек, они держались за руки и пели: