Чтение онлайн

Они вышли взъ затрудненія, имъ теперь не угрожала никакая опасность. Смлая Нелета удивлялаоь той легкости, съ которой было все выполнено. Несмотря на слабость и болзнь, она тмъ не мене нашла въ себ силу остаться на своемъ посту. Никто не могъ заподозрить ихъ въ томъ, что произошло ночью, и однако оба любовника вдругъ почувствовали себя отчужденными другъ отъ друга. Что то навсегда порвалось между ними. Пустота, образовавшаяся съ изчезновеніемъ этого бднаго существа, на которое они почти не посмотрли, теперь постепенно возрастала, отдляя несчастныхъ другъ отъ друга. Они чувствовали, что въ будущемъ возможна одна только близость: это взаимные взгляды при воспоминаніи о совершенномъ преступленіи. И безпокойство Тонета еще боле увеличивалось при мысли о томъ, что Нелета не знала истинной судьбы ребенка.

Съ наступленіемъ вечера, трактиръ наполнился лодочниками и охотниками, которые заходили передъ отъздомъ въ родныя мста Риберы, показывая связки съ дичью, нанизанной клювами на веревки. Ну и охота! Вс пили, обсуждая успхи охоты и дикую выходку П_і_а_в_к_и. Тонетъ переходилъ отъ одной группы къ другой, желая разсяться, бесдуя и выпивая за всми столами. Онъ старался забыться въ опьяненіи и пилъ съ дланною веселостью, а его друзья радовались хорошему настроенію К_у_б_и_н_ц_а. Никогда не видли его такимъ веселымъ.

Дядюшка Г_о_л_у_б_ь вошелъ въ трактиръ и его глаза пытливо устремижсь на Нелету. "Матерь Божія! Какъ ты блдна! Ты больна?"

Нелета начала бормотать что-то о мигрени, мшавшей ей спать, но старикъ плутовато щурилъ глаза, сопоставляя въ своемъ ум плохо проведенную ею ночь съ непонятнымъ бгствомъ внука. Затмъ сталъ бранить его. Онъ де поставилъ его въ смшное положеніе предъ лицомъ господина изъ Валенсіи. Его поведеніе недостойно рыбака Альбуферы. Въ прежнія времена онъ угошщалъ пощечинами не за такую еще провинность! Только такому негодному человку, какъ онъ, могло притти въ голову превратить въ лодочника П_і_а_в_к_у, который такъ обълся, что лолнулъ, стоило его только оставить одного.

Тонетъ извинялся. У него есть еще время послужить этому сеньору. Черезъ дв недли наступить праздникъ св. Каталины и Тонетъ общаетъ быть его лодочникомъ. Дядюшка Г_о_л_у_б_ь успокоился при этихъ объясненіяхъ своего внука и сообщилъ, что уже пригласилъ донъ Хоакина на охоту въ тростникахъ Пальмара. Онъ прибудетъ на слдующей недл и Тонетъ и онъ будутъ его лодочниками. Приходится угождать постителямъ изъ Валенсіи, чтобы у Альбуферы всегда были добрые друзья. Иначе, что будутъ длать жители озера?

Въ эту ночь Тонетъ совершенно напился, и вмсто того, чтобы поіти ночевать въ спальню Нелеты, захраплъ у очага. Они не искали, а напротивъ, повидимому избгали другъ друга, находя нкоторое облегченіе въ такой отчужденности. Они дрожали при мысли остаться вмст, боясь воспоминаній объ этомъ маленькомъ существ, прошедшемъ предъ ними, какъ плачъ тотчасъ же загубленной жизни.

На слдующій день, Тонетъ снова напился. Онъ не могъ оставаться одинъ съ самимъ собою; у него была потребность одурманить себя алкоголемъ, чтобы заставить замолчать свою совсть.

Въ трактиръ пришли дурныя всти о состояніи П_і_а_в_к_и. Лкарства не помогали: онъ умиралъ. Мужчины вернулись къ своимъ дламъ, женщины, входившія въ его хату, признавались въ недйствительности всхъ своихъ средствъ. Самыя старыя по своему объясняли характеръ болзни. Пробка изъ пищи, закупорившая желудокъ, гнила. Стоитъ только взглянуть на его вздувшійся животъ.

Прибылть медикъ изъ Сольаны на свой еженедльный пріемъ и его повели въ лачугу П_і_а_в_к_и. Пролетарій науки отрицательно покачалъ головою. Ему нечего здсь длать. Это смертельный аппендицитъ: слдствіе чрезмрнаго объяденія, отъ котораго врачъ приходилъ въ ужасъ. И вс въ деревн повторяли слово "аппендицитъ", женщины забавлялись, произнося это названіе, столь странное для нихъ.

Священникъ донъ Мигуэль ршилъ, что наступилъ моментъ войти въ хижину ренегата. Никто не умлъ тажъ быстро и откровенво, какъ онъ, напутствовать людей на тотъ свтъ.

"Ну, какъ?" произнесъ онъ стоя у дверей: "ты христіанинъ? Или нтъ?"

П_і_а_в_к_а сдлалъ жестъ изумленія. Конечно онъ христіанинъ! И точно оскорбленный вопросомъ, онъ посмотрлъ подъ крышу хижины, созерцая въ восторг и надежд клочекъ синяго неба, глядвшій въ щели крыши.

"Ну, хорошо! Между людьми не должно быть лжи!" продолжалъ тотъ. "Надо исповдаться. Онъ при смерти… Ясно, какъ божій день!" Этотъ священникъ-стрлокъ не любилъ долго разсуждать съ своей паствой.

Выраженіе ужаса промелькнуло въ глазахъ бродяги.

Его жизнь, полная нищеты и страданій, предстала предъ нимъ въ полномъ обаяніи ея безграничной свободы. Онъ видлъ предъ собой озоро съ его блестящими водами, шумную Деесу съ ея пахучей зеленью и лсными цвтами и даже стойку С_а_х_а_р_а, предъ которой онъ часто мечталъ и гд жизнь такъ часто представлялась ему въ розовомъ свт сквозь винные пары. И все это онъ долженъ покинуть!… Изъ глазъ его, уже подернутыхъ дымкой, струились слезы. Спасенья нтъ: пробилъ часъ смерти. И онъ увидитъ въ лучшемъ мір божественную улыбку безконечнаго милосердія, озарившую его душу ночью на озер.

И сразу вдругъ успокоившись, прерываемый рвотой и судорогами, онъ началъ тихо исповдоваться предъ священникомъ во всхъ своихъ мошеничествахъ, столь многочисленныхъ, что могъ припоминать ихъ только огуломъ. И вмст съ грхами онъ говорилъ о своихъ упованіяхъ: о вр въ Христа, Который опять придетъ для спасенія бдныхъ, и о таинственной своей встрч ночью на берегу озера. Но священникъ грубо прервалъ его:

"П_і_а_в_к_а, не фантазируй. Ты бредишь!… Правду… говори, правду".

Онъ уже сказалъ правду. Единственнымъ грхомъ его была лнь, потому что онъ глубоко врилъ въ то, что трудъ противенъ завтамъ Господа. Разъ только онъ поступилъ, какъ другіе, предоставивъ свои руки людямъ, соприкоснулся съ богатствомъ и всми его радостями, и вотъ, увы! ему приходится расплачиваться за непослдовательность.

Вс Пальмарскія женщины умилялись такимъ концомъ бродяги. Онъ жилъ еретикомъ посл своего бгства изъ церкви, а теперь умираетъ, какъ истинный христіанинъ.

Характеръ его болзни не позволялъ ему принять Св. Тайнъ, и когда священникъ оснилъ его дарами, то запачкалъ рясу въ его рвот.

Только нсколько старухъ смло вошли въ хижину; он обыкновенно одвали въ саванъ всхъ, умиравшихъ въ деревн. Запахъ въ хижин стоялъ невыносимый. Люди изумленно и таинственно перешептывались объ агоніи П_і_а_в_к_и. Уже второй день не пищу онъ извергаетъ, а нчто хуже, и кумушки зажимали носъ, воображая себ П_і_а_в_к_у, распростертымъ на солом среди своихъ нечистотъ.