Детские игры
Шрифт:
Вошел Ронни.
– Мам, а где тот набор для игры? Ну, ты знаешь, для трупа.
Стуки наверху прекратились. Вместо них раздался один, причем более громкий удар, как будто кто-то упал или свалил что-то тяжелое на пол. Наверное, Том пытается открыть дверь одного из старых шкафов - они были рассохшиеся и покоробленные.
– Ронни, - начала было она, - ты...
Он не дал ей закончить. Вместо этого подхватил маленький поднос, который с такой тщательностью готовил сегодня утром, накрыл его тонким листом коричневой бумаги и снова исчез.
До нее донесся его пронзительный вопль.
– Слушайте все! Идите сюда и садитесь. А я сейчас выключу свет...
– Эй, нас подожди!
Вниз по лестнице пробежали двое или трое мальчиков и также скрылись в гостиной. Наверное, задержались, ожидая друг друга у двери в туалет. Если уж одному захотелось, всем непременно хочется. "Скоро, - подумала Элис, потянутся девочки - всех их охватит не столько желание, сколько идея следовать примеру других".
– А теперь, - снова закричал Ронни - от постоянного напряжения голос его осип и срывался на каждом третьем или четвертом слове, - я сообщаю вам: только что было совершено убийство. Мы постарались установить, кто же его совершил, но так и не приступили к осмотру трупа, так?
– Это была я, - пропищала Мери.
– Да знаем, знаем, но... эй, закройте-ка ту дверь!
Раздался стук двери, и голос затих. Спустя несколько минут послышался громкий вопль, сменившийся взрывом смеха, после чего снова вопль и визг. Элис уложила сэндвичи на поднос в форме треугольника. Слыша доносившиеся из комнаты крики и визги, она могла достаточно уверенно ориентироваться в том, как развивается игра. "Вот это - рука трупа, - скажет Ронни и достанет набитую тряпками резиновую перчатку, которая в темноте будет казаться достаточно устрашающей.
– А это - прядь его волос, и с этими словами продемонстрирует горсть грубой волосяной набивки из старого дивана, давно пылившегося в садовом сарае. А вот это его глаза, - и две очищенные виноградины станут переходить из одной дрожащей руки в другую".
Все было готово для чая. Она подошла к двери. Пора бы и Тому спускаться. Из его комнаты не доносилось ни звука.
Она подошла к нижней ступеньке лестницы и посмотрела вверх.
– Том, ну ты как, готов?
Ответа не последовало. Наверное ему пришлось выстоять очередь в туалет - все же он лучше себя контролировал и потому пошел последним.
Затем Элис решила сама положить конец детским забавам. Она подошла к двери в гостиную и открыла ее.
– Эй, мам, закрой дверь.
– Настало время для чая, - объявила она и зажгла свет. Раздался вопль, потом еще один. И тотчас же все буквально зашлись в истерике. Теперь это уже не казалось шуткой. Одна маленькая девочка неотрывно глядела на то, что лежало у нее на ладони, и кричала, кричала...
Не веря в происходящее, Элпс шaгнула в комнату.
Один мальчик держал в руке отрубленную человеческую кисть, из которой ему на колени капала кровь. У девочки, которая никак не могла перестать кричать, на правой ладони лежал человeческий глаз. У ее подружки в руке тоже был глаз - вырванный, расплющенный. Слева от нее прыщавый мальчик сидел с побледневшим лицом - он разжал пальцы, и прядь волос бесшумно опустилась на пол.
– Нет, - проговорила Элис. Каким-то образом ей удалось устоять на ногах.
– Нет! Саймон... Гдe Саймон?
– Я здесь, миссис Джерман.
Голос прозвучал абсолютно спокойно. Она повернулась и увидела его, стоящего несколько поодаль. Элие пыталась найти хоть какие-то слова. Все тем же холодным, отчужденным тоном он произнес:
– Они заперли меня. Ронни и еще вот он - она заперли меня. Но теперь все в порядке. Меня выпустили, и теперь все в порядке.
– Тогда кто же..?
Она уставилась на чудовищную кисть руки, жестоко отрубленную у самого запястья. И тут же узнала ее, равно как и цвет волос, прядь которых валялась на полу.
Саймон Псттер стоял, не шелохнувшись, когда Элис Джерман бросилась из комнаты наверх по лестнице.
Она обнаружила мужа лежащим около стенного шкафа их спальни - того самого шкафа, из которого он выпустил мальчика. Рядом с ним валялись садовые инструменты, перепачканные в красном - топорик, которым его сначала ударили по голове, а затем отрубили руку, секатор, которым выдрали клок волос, и лопатка, которой выдавали глаза.
Саймон, бледный и довольный, был уже не единственным в гостиной мальчиком, лишившимся отца.