Чтение онлайн

Драконьи способности разблокировать не стал. Теперь он знал, почему раздался сигнал тревоги, едва он попытался пустить в ход драконью магию: сигнализация лаборатории была настроена на двух драконов — на брата и сестру, которым, вообще-то, заблокировали личную магию. Тревога значила побег двух драконов. А потом и сигнал продержался недолго. Больдо, копавшийся во внутренностях мальчишки-дракона, просто подошёл к смежной комнате, заглянул в неё и, уверившись, чтобы оба дракона на месте, отключил сигнализацию.

Решив и эту не самую нужную загадку, Коннор сосредоточился на пространственном поиске следующих четырёх отдельных комнат.

Ближайшие соседние две тоже оказались смежными, но пустовали.

Как и предположили ребята, в третьей нашлось какое-то оборудование в коробках и ящиках. Запасное? Кладовая?

Последняя комната на пути к подземному ходу была забита использованными, в большинстве своём сломанными, вышедшими из употребления, устаревшими приборами. Не комната, а мусорный контейнер, в общем.

К удивлению Коннора, коридор подземного хода, связывающий лаборатории «строго» здания и потенциальный завод, оказался открыт. Дверей не было.

Понимая, что тянет время, которого и так почти не осталось, Коннор не удержался от любопытства посмотреть, что же производит тот самый завод. По инерции ищущего взгляда его словно вынесло сначала в один цех, затем — в другой.

Сердце заколотилось так лихорадочно, что мальчишку-некроманта из его «путешествия» просто выбросило назад — в реальность помещения, где его «возвращения» нетерпеливо ждали.

Одним движением он поднялся с пола и спросил Дафну:

— Вы здесь неделю. Вас кормили?

Она поморщилась и ответила:

— В той комнате ес-сть узкий, выс-сокий шкаф. Еда с-странная — безвкус-сная, но приходилос-сь ес-сть.

Шагая к указанному шкафу, Коннор, криво усмехаясь, загадал, что именно он должен увидеть в той «странной, безвкусной» еде.

Загадал правильно, а потому окликнул парнишку-вампира:

— Виридин! Иди сюда вместе с котомками.

Удивлённый, но помнивший, о чём спрашивал Коннор Дафну, парнишка-вампир поспешил к нему. Разочарованно глядя на серые, до отвратительного правильные квадратики, которые Коннор вываливал из коробок в котомки, он спросил:

— Что это?

— Пищевые пластины. Они и в самом деле безвкусные, но очень питательные. И забираем эти термосы. Вот и вода у нас будет.

— Ты придумал следующие шаги? — с надеждой спросил Виридин.

— Придумал. Очень простые. — Он вышел вместе с парнишкой-вампиром к Дафне, которая горестно смотрела на брата, и объявил: — Наша цель — перебраться в последнюю комнату, которая находится ближе всего к входу в заводской коридор.

— Вдвоём? — мрачно спросила Дафна. — Вы переберётес-сь туда вдвоём?

— Вальгард будет рассержен, если я вас здесь оставлю, — хмыкнул Коннор. — Твоё крыло мы положим на этот же столик — у него колёсики удобные, можно разворачивать его как угодно. Твоего брата переложим на стол побольше, но тоже на колёсиках. И перевезём вас в ту комнату. Там и закроемся.

— Ты знаеш-шь Вальгарда? — спросила девушка-дракон. Только в голосе её не было слышно заинтересованности. — Глупо, — это она уже оценила предложение мальчишки-некроманта. — Прятатьс-ся там, где нас-с с-сразу найдут. Да и как мы дойдём до той комнаты? Здес-сь с-слиш-шком много вампиров и эльфов. А мы… с-со с-столиками на колёс-сиках. — Последнее она произнесла с грустным сарказмом. — Увидят с-сразу.

Но, сгребая в найденный пакет лекарства и всё необходимое для перевязки, Коннор спокойно заметил:

— Ты ничего не знаешь обо мне или о Виридине, но судишь о нас лишь по нашим словам. Успокойся. Мы переедем отсюда так, что никто ничего не заподозрит.

Затем он велел разделиться: Виридин должен был катить столик, на который Дафна положит крыло, а на нижнюю полку сгрузят две котомки со съестным. А Коннор взялся за столик-каталку с распластанным подростком-драконом, которого теперь ребята со слов Дафны знали по имени — Наоис. Глядя на руку Наоиса, свесившуюся с каталки, Коннор вздохнул: ещё одна примета, что его самого всё-таки оперировал Трисмегист. На руках мальчишки-некроманта через некоторое время после операции не осталось и следа от швов. А на руках Наоиса края ран, прячущие оружие, были сшиты так криво-косо, что нетрудно представить, какие потом на них останутся бугристые шрамы.

— Виридин, на тебе наблюдение за лабораторией. Я показал тебе путь до последней комнаты-мусорки. Сколько на нашем пути существ?

Парнишка-вампир сосредоточился на мысленно видимой дороге и спустя минуту вполголоса, будучи всё ещё погружённым в видение сквозь стены, ответил:

— Двенадцать — на разном расстоянии от нас, нашего пути. Комната-мусорка стоит отдалённо от всех. Вокруг неё пусто.

Манипулируя дикой магией, Коннор создал почти то же самое марево, которое использовали приезжие вампиры, чтобы оглушить всех, кто находился на пейнтбольном поле. Только в его мареве плавали знаки, убеждающие работавших в лаборатории, что мимо проходят их же коллеги. Осмотрев беглецов, мальчишка-некромант пожал плечами:

— Единственное условие — все молчат, пока идём к нужному месту. Готовы?

— Готовы, — откликнулся Виридин.

И оба посмотрели на девушку-дракона.

— Готова, — раздражённо сказала она.

— Дафна, — вдруг обратился к ней Коннор. — Тебе заблокировали магию, но… ты видишь? Видишь чужую магию?

— Вижу.

— Тогда следи за моими руками, — повелительно сказал мальчишка-некромант.

И протянул руки к входной двери, сложив ладони так, будто ожидал, что в них польётся вода. Он не знал силы девушки-дракона, но сам-то видел, как стекает с ладоней прозрачная вода. Покосившись на Виридина, заметил его полуоткрытый рот и понял, что вскоре придётся объяснять, каким образом он сумел повторить уловку вампиров.

Спустя десять минут они оказались в той самой комнате. Пришлось пробивать себе путь среди коробок, приборов, чтобы очутиться в самом глухом её углу, а потом закрыть пройденный среди мусора путь теми же выброшенными предметами, некоторые из которых практически заинтересовали его. Он ещё про себя посмеялся: Мику бы сюда — светловолосый мастер-изобретатель немедленно захапал бы побольше всех этих технических деталей, мотивируя тем, что они всё равно предназначены на выброс.

И снова запретил себе вспоминать о тех, кто так близок ему.