Чтение онлайн

Блондинка ещё долго рассказывала подруге о знакомстве с её мужем, о том, что её "да" было очень импульсивным. Они пили много чая, ели печенье и пирожные, такие же, как и вчера, малиновые.

Больше никто из них не возвращался к обсуждению чего-то личного. Диана стала почти молчаливым слушателем, а Анна – хорошим рассказчиком, которого не хочется перебивать или останавливать.

Два часа прошло очень быстро, Диана поспешила удалиться, Анна молча вручила ей деньги, примерно такую же сумму, как и вчера. Ди не сказала ни слова, лишь обняла соседку на прощание, тепло прижавшись.

**

За прошедшую неделю ничего не изменилось. Диана ходила в гости к своей соседке, пила чай, кофе, ела всё те же одинаковые пирожные, которые не казались уже такими вкусными. Уюта в доме Аннет становилось всё меньше, хотя внешне никаких изменений не было, но Ди чувствовала себя всё более неловко, слушая каждый день новую историю жизни подруги. За это время женщины заметно сблизились, но Анна перестала задавать вопросы, она всё чаще говорила о себе, позволяя слушать.

Это выглядела неправильно в глазах Дианы, она ощущала фальшивость их дружбы, неискренность со своей же стороны, отстраненность, которую испытала, пару раз рассказав о том, о чём было стыдно даже думать. Сродни ощущению, когда кто-то роется в твоём грязном белье, внимательно изучает каждое жирное пятно на твоём столе или смотрит слишком долго и пристально на гору грязной посуды на твоей кухне. Становится неловко, правда? Вот и Ди стало исключительно неловко от происходящего. К тому же, чем дольше она находилась в «идеальном» доме, тем больше было стыдно за свой.

Этим утром пришла осень. Она холодной дымкой окутала улицу и стала ощущаться в слегка подмёрзших, пожелтевших лишь у краёв листьях, в запахе, который за пару часов заполнил весь район.

Диана не пошла к Аннет.

Она уверенно прошла вдоль по дороге, мимо коричневого забора. Нужно было закончить весь этот спектакль. Ей не хотелось брать деньги у той, кому она даже услуг не оказывала. Отвращение к своей меркантильности не давало покоя, поэтому женщина отправилась на работу. Ей платили, чтобы она была подругой – из-за этого создавалась иллюзия нужности, но Ди привыкла не питать ложных надежд.

В любом случае, после визитов к подруге у неё была на руках достаточно крупная сумма.

**

Тем же вечером, убирая в кошелёк купюры, Диана не удержалась и решила вновь их пересчитать. Это деньги, которые она откладывала всю прошлую неделю. Кажется, что тут вполне хватит на то, чтобы купить детям нужные вещи и погасить ещё одну часть долга. Пусть Ди и ощущала себя неловко, понимая, что она не заработала эти деньги, но не возвращать же их обратно.

К тому же, она не просила у Анны ни копейки, ничего не вымогала.

Именно в этот момент на кухню зашёл Зак. Он молча стоял пару минут в проходе и смотрел на купюры жадным взглядом, затем стремительно подошёл к жене, схватил её за руку, сильно сжав пальцы.

– Откуда это? – тихо спросил он.

– Я же говорила, что мне больше платят и.. – начала дрожащим голосом Ди, не на шутку испугавшись.

– Не ври! – Зак повысил голос и дёрнул женщину за руку, – Говори мне, откуда деньги? Тебя уволили с работы, я знаю! Недавно звонили на домашний телефон, чтобы сообщить об этом. Ты пропускала смены.

На пол упала пара купюр. Диана закусила губу от досады. Она и сама знала об увольнении с одной должности, сказали буквально вчера утром, но мужу она об этом решила не говорить. Оказалось, что он и сам в курсе.

– Зак, это не то, что ты…

– Что же это, а? – он взял купюру и смял, поднося к лицу жены, – Откуда ты берёшь чёртовы деньги, потаскуха?!

Диана замотала головой, ощущая, как из горла рвутся едва сдерживаемые рыдания. В тёмных глазах мужа не было ничего кроме пустоты и исходящей угрозы. Хотелось отвернуться, оттолкнуть, убежать.

Зак был жалким, но представлял куда большую угрозу в глазах хрупкой женщины.

– Я заработала, – очень тихо сказала Ди, опустив взгляд в пол.

– Да? А выглядишь ты бодрой, будто и не работаешь совсем, – не унимался муж, бросив смятую купюру на стол, – Говори, чёрт возьми, чем ты занимаешься!?

Диана просто набирала в рот воздух, не смыкая губ, и мотала головой, пытаясь найти оправдания получше, чем правда. Правде бы он не поверил, рассердился бы ещё больше.

Зак сжал её руку немного сильнее, причиняя боль.

Раньше он никогда не бил жену или детей, но находясь в такой ситуации начинаешь задумывать о том, что человек, лишённый морали и положительных чувств, может применить силу, причинить физическую боль для устрашения, для достижения своей цели.

– Мам…

Оба родителя повернули голову, заметив испуганную девочку в дверном проёме. Она смотрела исключительно на мать, с тревогой и волнением.

Кажется, она давно уже зашла, но достаточно долго не решалась прервать происходящее.

– Всё хорошо, милая, – Диана через силу улыбнулась, едва сдерживая слезы, которые уже подступались.

– Нужно поменять памперс Дейву.

– Так сама возьми и поменяй, – Зак нахмурился, отпуская руку жены – его гнев слегка смягчился, но до конца он явно не успокоился.

– Я их не нашла. Мам, ты положила коробку в другое место?

Диана осторожно обошла мужа и закивала дочке:

– Да, идём, поможешь мне, – она приобняла Люси за плечи и вывела из кухни, даже не посмотрев на взбешённого мужа.

– Ты соврала? – шепнула Диана, когда они с дочерью поднимались наверх.

Люси кивнула:

– Прости.

Диана с благодарностью посмотрела на дочь.

Пусть ложь для детей не самое лучшее, но именно благодаря этому формируется личность

Всё-таки в этих детских глазах бесконечно много любви, чистой и непорочной. Она любит Диану не за что-то, а просто потому, что та её мама.

Любит и ничего не просит взамен.

Разве взрослые люди так умеют?

**

Диана

Я сижу на кухне, заламываю пальцы, по своему обыкновению, паника волнами накатывала на меня, смешанные чувства тревоги, страха и чего-то нового поглощают меня полностью.