Детство 2
Шрифт:
Заплатил при свидетелях за десять недель вперёд. Не то штобы ето поможет, если что, но хоть так.
— Помыться вам с дороги, — Засуетилась вокруг разом подобревшая хозяйка, припрятав деньги за пазухой, — да и за стол скоро! Про Лёвочку расскажите как раз, как он там!
Из сарая принесли жестяное корыто, а воду на помывку выделили скупо, не по-московски. Ну да Лев Лазаревич предупреждал о том, плохо здесь с водой! Со всем хорошо, особенно с морем, фруктами и холерой, а с водой плохо.
Помылись, поливая друг дружку тонкой струйкой, смывая угольную и дорожную пыль. Не так штобы очень вышло, без бани-то, но хоть за стол сесть можно.
Оделись в чистое, сложили грязное бельё в узел, разложили пожитки по полкам, да и вышли во двор. Санька ощутимо робел, отчево помалкивает, но бычит упрямо лоб, склоняя чуть голову, как перед дракой. Пересиливает себя, значица.
— Здрасте вам, — Сымаю кепку перед новыми лицами во дворе, чуть не десяток новых. Любопытствующие, значица.
— Из Москвы? — Поинтересовалась бойкая прехорошенькая девчонка лет десяти, с совершенно иконописным ликом и бесенятами в глазах.
— Из неё самой.
— А ты из наших или как? — Тёмные глаза распахнуты и ресницами так хлоп… длиннющие!
— Мы с Санькой из своих, — Отбрёхиваюсь я, — но если очень надо, то хоть из наших, хоть как, хоть совсем даже наоборот!
— Мальчики! — Позвала сверху тётя Песя, — Бросайте их и идите сюда, да только одни, без попутчиков!
— Наше вам! — Снова раскланиваюсь, а Санька повторяет за мной, глядя на местных немигаючи. Чистый василиск! Не знать, што робеет и стесняется, так и сам перед таким заробеешь!
— Туда, — Ткнула тоненьким пальчиком глазастая в сторону ведущей наверх лестницы, и пошла с нами.
— Тётя Песя сказала — без попутчиков, — Мягко останавливаю её, не желая ссориться с симпатишной, пусть даже и маленькой, девчонкой.
— Кому тётя, а кому и мама, — Фыркнула та независимо.
Стол накрыли прямо на веранде, и за ним уже было трое мелких кудрявых мальчишек, молча глазеющих на нас с Чижом.
— Садитесь, садитесь, — Суетливо захлопотала вокруг потная от кухонново жару тётя Песя, — я сейчас!
Она метнулась на кухню и принесла огромную сковородку с мелкой рыбёшкой, принявшись накладывать на тарелки.
— Бычки, — Пояснила она, — Мелочь, но вкусная — если правильно приготовить. А я правильно умею! И Фирочку учу. Всему учу, что правильная еврейская жена должна уметь — готовить, шить и не слишком выносить мужу мозг!
Бычки оказались чем-то вроде морских пескариков. Вкусно! Хотя Санька и ворчал негромко, што пескари они есть пескари, и за еду такое не щитают, рази только в голодный год. Но распробовал, и потом умял чуть не половину.
А вот икру баклажанную он решительно отодвинул подальше, позеленев лицом. Я принюхался осторожно, попробовал… ничево так! На вид так и не очень… скорее даже очень не очень, а так даже и есть можно.
«— Мама готовила!» — Ворохнулось внутри неожиданно, я по-новому посмотрел на тётю Песю.
А может, я действительно тово? Из их, пусть даже отчасти? А… пусть! Даже если и так, то какая разница?
— Форшмак, форшмак! — Суетилась тётя Песя, — Фирочка готовила!
— Очень вкусно! Хорошая когда-нибудь жена из тебя получится!
Девочка покраснела, но независимо фыркнула, тряхнув кудрями.
— Вкусно, — Повторил Санька, — и ето… где бы у вас руки помыть? Ну и вообще!
— Хороший мальчик, — Задумчиво сказала Песса Израилевна, глядя вниз.
— Не из наших! — Отозвалась соседка Роза Марковна, подошедшая на поговорить.
— И шо!? — Фыркнула Песса Израилевна, упирая руки в бока и готовясь к скандалу, — Мальчик умный! Умный, Роза! Льва в шахматы обыгрывает, ты такое видела?
— Ну, Лев не великий шахматист, — Сбавила обороты соседка, задумываясь, — хотя да… Права ты Песя, ой как права! Лучше умный гой в мужьях, чем поц родных кровей!
— Вот!
— Мать невесты уже согласна, — Фыркнула не имеющая дочерей Роза Марковна, — осталось уговорить сперва невесту, а потом и самого жениха!
— Я тебя умоляю! — Песса Израилевна глянула на соседку с видом человека, познавшего истину, — Лето, солнце, море, романтика! Возраст пока не брачный, но первая любовь не забывается.
— Главное, — Веско добавила она, подняв палец, — чтоб не сорвался!
Вторая глава
Сев на топчане, сбил пальцами на диво крупново и наглово таракана с ноги и потянулся от всей душеньки, почти беззвучно зевая. Выспался, кажется, будто на неделю вперёд.
Вымотались мы всё-таки с Санькой, под вагонами и на вагонах ездючи. Ето только кажется, што лёг себе в собачий ящик, да дреми себе всю дорогу, ан хренушки! На стыках подбрасывает, бока отбивая, да как станция, полустанок, мост или разъезд, то в оба глядеть надобно, а то железнодорожники обходят ведь вагоны! Влететь можно так, што вплоть до полиции, а оно нам надо?
На вагонах сверху тоже не шибко тово. Оно конечно повеселей, виды-то какие! И воздуха побольше, пусть и пополам с угольной копотью. Когда тянется дымный шлейф ровно взад по всем вагонам, то опперхаешься весь, и рожа чёрная делается, как у негры. Да наверху и не поспишь, если умишка мал-мала имеется. Опасно!
Вот так вот и получается, што вроде лёжа да сидя чуть не десять дней путешествовали, а сна нормальново и не было.
Пообедали вчера, да как насели на нас местные! Што да как, да как там Лев Лазаревич, да Хитровка вообще, да как мы сами. Уу! Не заметил, а выболтал куда больше, чем хотелось бы. Вроде и не деревенский мальчишка, который по городу с открытым ртом бродит попервой, а всё едино, разговорился.
О само важном смолчал, канешно. Попаданство там моё, денежки у учителок и прочее. Но и так лишнево наговорил, а Санька и подавно — всё превсё о нашей деревенской жизни! Ни о чём не умолчал, даже деревенских забияк и злопыхателей как есть обрисовал. Но то ему не в вину, сам не шибко лучше.