Дева озера, Скотт Вальтер

Дева озера

на обложку

Скотт Вальтер

Шрифт:

Чуть дальше, скалы разделив,Безмолвный пролегал залив,Не столь широкий, может быть,Чтобы его не переплыть,Но оставлявший кое-гдеПростор синеющей воде,В которой он и отражалИ цепь холмов и гребни скал.Охотник подошел туда,Где шире разлилась водаИ где огромные холмыНе из лесной вставали тьмы,А из безмолвных вышли вод,Как замок из-за рва встает.Прикосновением волныОт прочих скал отделены,Земли забытые клочкиПреображались в островки.

Но ни тропинок, ни дорогОхотник различить не мог,Покамест случай не привелС горы окинуть взором дол.Как по ступеням, он стремитПуть кверху по корням ракитИ достигает высоты,Где опаленные кустыИ солнца розовый закатВнезапно замечает взгляд,А по челу озерных водОтображенье их плывет.Охотник видит, глядя вниз,Два острова, залив и мыс;И горных исполинов стройВ краю чудес хранит покой.Там Бенвеню на юге встал,Сходя к воде цепями скал,Холмов, уступов и камней,Как бы руин минувших дней;Он диким лесом весь порос,А к северу — нагой утесБен-Эн уходит в синеву,Подъемля гордую главу.

Пришлец восторженно глядитНа открывающийся вид:«О, если б тут увидел взорСтаринный королевский двор -Высокой башне встать бы там,А здесь беседке быть для дам,А на лугу, как я смотрю,Пристало быть монастырю.Тогда бы утренней поройЗдесь пел рожок во мгле сырой,А к ночи лютни бы напевПлыл над безмолвием дерев!Когда же скрылась бы луна,В пучину вод погружена,В тиши бы мы внимать могли,Как колокол гудит вдали.Сей звук, парящий вдалеке,Отшельнику на островкеВелел бы всякий раз опятьМолитву тихую читать.И пришлеца, как испокон,Спасал бы дальний этот звон,Когда с пути собьется он!

Вот заблудиться бы тогда -Так и беда бы не беда.Но я теперь скитаюсь тут,Мне дикий лес дает приют,И можно камень за кроватьИ дуб за полог посчитать.Что ж, дни охоты и войныНам не для отдыха даны,И эта ночь среди высотМеня едва ли развлечет.Не зверь владыка этих мест-Кишат грабители окрест,И встреча с ними для меняОпаснее, чем смерть коня.Теперь в горах я одинок,Но созовет друзей рожок;А если попадусь врагу,То меч я обнажить могу».

Едва раздался рога звук,Как увидал охотник вдругЗа старым дубом, что стоялУ основанья древних скал,Покорный девичьей рукеПрелестный челн невдалеке.Челн обогнул скалистый мыс,И волны тихо разошлись,Пред ним покорно отступив;Коснулся он поникших ивИ к белой гальке в тот же миг,Притихнув, ласково приник.Охотник позабыл про страх,Однако, притаясь в кустах.Не шелохнувшись, не дыша,Глядел, как дева хороша.Она же продолжала ждать -Быть может, где-нибудь опятьПрорежет рог лесную тьму.Внимать готовая ему,Она во мглу вперяла взгляд,Откинув волосы назад,Богине греческой равна,Уж не наяда ли она?

«Но разве греческий резец, -Подумал тотчас же пришлец, -Сей дивный создал образец?»Не меньше в деве было чар,Хоть покрывал лицо загарИ краска щеки залила -Дознаться, что она греблаМог всякий: стоило взглянуть,Как тяжело вздымалась грудь.Хоть крепкую такую статьСаксонская не чтила знать,Но не ступала на лугаТакая легкая нога,Воздушной поступью не смявНи колокольчиков, ни трав.Свой горский выговор онаСчитать изъяном не должна -Столь благозвучна эта речь,Что сил не станет слух отвлечь.

На деве, вышедшей из вод,Плед, лента, брошь — все выдаетСтаринный горделивый род.Не всякой ленте довелосьСвязать такую прядь волос,Что чернотой своей былаТемней вороньего крыла;Едва ль столь пламенную грудьПлед прикрывал когда-нибудь;Добрее сердца не найдешь,Чем то, что заслоняла брошь.Взор девы был и тих и милИ кротость нежную струил,Не в силах озерная гладьЯснее берег отражать,Чем отражал тот чистый взгляд,Что сердце и душа таят.Легко прочесть в ее очахБлаговоление и страх,Смиренной дочери любовь,И грусть, нахлынувшую вновь,И тяжесть горестных невзгод, -Печальный взор их выдает.Девичья гордость, может быть,Не позволяла ей открытьСтрасть, что пылала все сильней.Так надо ль говорить о ней?

Кругом стояла тишина.«Отец!» — воскликнула она.Холмы, лежащие вокруг,Чудесный поглотили звук,И молвила она тогда:«О Малькольм, ты вернулся, да?»Но до того был голос тих,Что даже леса не достиг.«Меня не знают здесь», — сказалОхотник, выйдя из-за скал.Ее сомнение взяло,Она схватилась за весло,Челнок успела оттолкнутьИ второпях прикрыла грудь(Как лебедь, ощутивший страх,Поджал бы крылья второпях);Но лишь отпрянула, опятьГлаза осмелилась поднять -Не тот у странника был вид,Что деву в бегство обратит.

Хоть опыт пережитых летНа нем оставил явный след,Но молодость кипела в немСтрастей бунтующих огнем.Насмешлив он и весел былИ неуемных полон сил:В нем загорался, только тронь,То гнева, то любви огонь.Он был могуч — казалось, онДля ратных дел был сотворен.Хотя не в латах, не в бронеОн странствовал в чужойстране,Черты надменного лицаИзобличали в нем бойца,И, если надо, он в боюМог доблесть выказать свою.Он тихо начал речь вести,Сказав, что сбился он с пути.Свободно речь его теклаИ обходительна была,Но голос выдавал — привыкПовелевать его язык.

Взглянув на рыцаря опять,Решилась девушка сказать,Что всюду страннику приютВ горах Шотландии дадут.«И вы не думайте, что васНе ожидали в этот час:Еще рассеивалась мгла,А вас постель уже ждала,Подбитый тетерев со скалК ногам охотника слетал,И рыба попадала в сеть,Чтоб к ужину для вас поспеть!»«О, сколь безмерно вы милы,Хоть доблести мои малы,И я, увы, совсем не тот,Кого ваш дом сегодня ждет.Судьбой наказанный своей,Я растерял своих друзей.Не думал я до этих пор,Что по сердцу мне выси гор,Не ведал я, что здесь живетВладычица озерных вод».

1 2 3 4 5 6 7 8-22