Чтение онлайн

Ривенлохские мужчины, переминаясь с ноги на ногу, пробормотали свое согласие. Раздраженным взмахом руки он отправил их продолжать заниматься своими делами. Потом подошел туда, где ждал сэр Роув.

– Она больше не побеспокоит тебя, – сказал он ему, возвращая булаву.

Роув вздохнул.

Пэган скрестил руки на груди, над тем местом, где вместо сердца ощущалась странная пустота. По какой-то непостижимой причине он внезапно почувствовал потребность объяснить свой поступок.

– Женщине не место на поле боя, Роув, – пробормотал он. – Мне плевать, что позволял ей отец. Ее упорное стремление самой размахивать мечом показывает, что она не верит в меня. Это долг мужчины – защищать свою жену, также как его долг – устанавливать для нее законы. Нельзя допускать, чтобы всем вертело женское сумасбродство.

Густые черные брови Роува чуть заметно приподнялись.

Пэган попытался выдать самоуверенную улыбку, но потерпел неудачу. Пропади все пропадом, подумалось ему, он поступил единственно правильно. Возможно, надо убедить себя в этом.

– Это моя вина. Мне следовало четко выразить свою позицию с самого начала. Место женщины – в замке, – продолжал он, нахмурившись. – Женщины созданы для плетения гобеленов и… выращивания цветов… и детей, но не для боевого оружия. Она… ей нужно заниматься делами по хозяйству… присматривать за работой слуг.

– Да, разумеется. – Сэр Роув все еще смотрел скептически.

– Разве я не прав? Не ее дело – вертеться среди безрассудных рыцарей, которые в ходе тренировки могут по неосторожности слишком сильно ударить ее, или рассечь кольчугу, или отрубить ей руку… – Он даже зажмурился, когда картина падающей замертво Дейрдре слишком ясно предстала у него перед глазами.

– Милорд? – Роув озабоченно схватил его за плечо.

Пэган тупо посмотрел на него. К чему напрасно обольщаться? Разве ему удастся установить правила для Дейрдре? Даже за то короткое время, что знает ее, он понял, что это бессмысленно. Она не такая, как другие известные ему женщины. Волевая, умная, независимая. И он уважает эти удивительные качества. Видит Бог, восхищается ими.

Нет, правда в том, что он страшно боится за нее. Когда он увидел, как она дерется с сэром Адриком ле Гризом, Как ее щит поддается под его напором, а его клинок чуть не задевает ногу, у него перехватило дыхание. Когда он дрался с ней – это другое. Тогда он полностью владел собой. Но, да поможет ему Бог, когда он увидел, как его красавица жена сражается с мужчиной вдвое больше ее, искушенным в боях воином, рискуя своей жизнью, сердце его заколотилось так неистово, что он испугался, как бы оно не выскочило из груди.

А это означает лишь одно.

– Ад и все дьяволы, – пробормотал Пэган.

Он начинает поддаваться чарам своей жены, стремится оградить ее от опасности.

Пэган покачал головой, затем сделал глубокий вдох, прежде чем направиться в замок. Если в его власти больше не дать Дейрдре снова взять в руки меч, он сделает это, даже если придется сломать все клинки в оружейной.

– Дейрдре!

Дейрдре вскочила с кровати, лихорадочно вытирая слезы с лица, и уставилась на запертую на засов дверь. Она не собиралась открывать ее.

– Чего ты хочешь? – попыталась презрительно проговорить она, но ее голос предательски дрожал.

Задвижка загрохотала в ответ, когда Пэган попробовал толкнуть дверь. Ее сердце ударилось о ребра. Он потряс дверь сильнее, но безуспешно.

– Дейрдре. – Тон его был спокойным и ровным, но от резких ноток засов на двери внезапно показался непрочным. – Впусти меня.

– Нет.

Последовала продолжительная тишина. Сердце Дейрдре замерло.

– Открой дверь, Дейрдре. – Голос его на этот раз был мягче, но от этого еще опаснее.

– Нет.

Не было ни ответа, ни движения. Ни единого звука не донеслось из-за двери. Дейрдре слушала затаив дыхание, но тишина продолжалась, пока она не решила, что он сдался и ушел.

А потом тишина раскололась на куски. Дубовая дверь влетела внутрь со звуком тысячи сломавшихся копьев. Щепки разлетелись во все стороны. Железные скобы погнулись под напором, и кожаные петли сорвались со своих приспособлений. То, что осталось от двери, повисло и рухнуло на пол, словно убитый зверь. А из дверного проема в облаке пыли, с зажатым в кулаке боевым топором ее отца шагнул Пэган, свирепый, как викинг-захватчик.

Пэган был в ярости. Вот он стоит, словно какой-то варвар, с топором в руке, вынужденный взламывать дверь собственной спальни – из-за собственной жены! Как посмела Дейрдре…

Она отшатнулась назад, сверля его покрасневшими, припухшими от слез глазами, настороженная и готовая защищаться. И уж конечно, то, что он ворвался сюда с боевым топором, не улучшило дела.

– Оставь меня в покое! – закричала она.

Дейрдре пыталась скрыть дрожь в голосе, но икота выдала ее. Проклятие! Его сильная, бесстрашная жена плакала.

Рука, сжимающая топор, расслабилась. Плечи опустились. Напряжение в голове отпустило. Ничто не могло растопить гнев Пэгана быстрее, чем слезы. Что-то в мягких, нежных линиях женского лица, преображенного печалью, растрогало его. А знать, что он причина ее огорчения…

Чувство вины нахлынуло на него.

– Дейрдре, – проговорил он с мягкостью, которая удивила его самого. Он осторожно отложил топор в сторону и перешагнул через кучу обломков между ними.

Глядя безумными глазами, она попятилась, наткнувшись на край кровати. Не успел он и глазом моргнуть, как она сунула руку под одеяло и вытащила стальной клинок с ярд длиной с заостренным концом. Его глаза расширились. Дева Мария, у этой женщины оружие спрятало под каждым клочком ткани.

– Я сожалею о твоем мече, но ты не оставила мне выбора.

– Сожалеешь! – огрызнулась она, приставив шпагу к его горлу. Слезы у нее в глазах, казалось, превратились в льдинки. – Этот меч подарил мне мой отец, ублюдок.

Он поморщился, когда острие шпаги кольнуло его в подбородок, и пожалел, что поспешил выбросить топор.

– Что ж, – сухо сказал он, – не похоже, чтобы ты страдала от недостатка оружия.

– И ты все равно продолжаешь считать меня негодной для битвы?

Он встретился с ней взглядом. В ее словах есть смысл.