Чтение онлайн

– Я не… – начала я и задохнулась.

– Знаю. Ты не в курсе. Ничего, тебе и не полагается. А я сразу понял, что если на тебе жучок, то это жучок голосовой. Они ведь не следом по маячку шли, а ждали там, куда я сказал вслух, что мы с тобой пойдём. А такой жучок, чтобы хорошо слышно было, в идеале должен быть только где-то здесь… – он покрутил пальцами у груди. – Пока куртка твоя лежала или висела без присмотра, они тебе и нацепили. Молодцы, чо…

– Марек, уходи, пожалуйста, – пролепетала я, задыхаясь. – Не знаю, как это у них получается… но они скоро нас найдут… и без этого жучка…

– Как это у них получается? Да обычно, по стандартному чипу. Я свой глушить научился, хотя бы на время, поэтому вот сейчас они уже не меня, а тебя, наверняка, ведут…

– Чип глушить?.. Ну ты даёшь, Марек…

– Никудышная из тебя спортсменка, – скривился брат. – Чуть побегали, а ты совсем спеклась.

– Да не, я обычно очень даже… ничего, – прошептала я, пытаясь всё-таки набрать воздух в лёгкие. – Это меня разрушенный канал подпортил…

– Что?! – Марек цапнул меня за плечи, развернул к себе. – Дура!!! Кирюха, ты спятила? Ты почему не сказала мне?!

– Когда говорить-то было? Да и с какой стати?

– Дура, – в отчаянии повторил Марек. – Ты же синяя вся…

Он подставил мне плечо и обхватил, поддерживая.

– Дыши! Только медленно. Успокойся и дыши.

Я попыталась сделать вдох и почувствовала, как лёгкие наполняются тяжестью. В глазах потемнело. Марек несильно, но резко ударил меня по спине. Я закашлялась, и изо рта полилась на пол густая черная струйка. У меня подкосились ноги, я стала падать, и Марек опустился вместе со мной, подставляя руку и давая мне бессильно повиснуть на ней.

– Дыши, дыши! Не ленись!

Я откашливала густую темную кровь, но легче не становилось.

– Кирюха, какая же ты дура… – в голосе брата мне чудилось раздражение, чуть ли не ярость. – Что же ты творишь… Где твой телефон? Звони своим кодом, вызывай помощь.

Я с трудом подняла голову, Марек посмотрел мне в лицо и вздрогнул:

– Мда… Куда уж тут звонить…

Я стала заваливаться на бок, Марек поймал меня, усадил, прислонил к пыльной стене, а сам встал на ноги.

– Постарайся не падать, – бросил он мне сверху.

Старайся, не старайся, сознание путалось, в глазах темнело, я даже не могла понять, открыты они у меня или закрыты.

А вот слух по-прежнему не подводил. Я услышала приглушённый зуммер: это Марек кому-то звонил по своему телефону.

– Нарратор, код двадцать два двенадцать, – произнёс он на гатри. – Нужна помощь. Здесь курьер с лёгочным кровотечением… Да, последствия повреждённого канала… Внутренний двор между Якобсгатан и Густав-Адольфс-торг, в мансарде. Лучше пеленг сделайте, пока даю сигнал… Не знаю имени! Хорошо, запишите на меня, только быстрее пришлите помощь. Дело плохо…

Потом Марек, видимо, подсел ко мне, его голос зазвучал совсем рядом, прямо в ухо.

– Сейчас помощь придёт. Они молодцы, обычно быстро прибегают… Держись, Кирюша. Всё будет в порядке.

Я протянула руку на голос, Марек поймал её, осторожно пожал и положил мне на колени.

– Не шевелись, систер. Старайся дышать, но не суетись, пожалуйста.

Захват и убийство заложников… Этого не может быть. Не может. Если бы ещё несколько дней назад мне сказали бы, что брат, которого я не видела двенадцать лет, стал безжалостным убийцей, я бы расстроилась, но сказала бы, пожалуй, что да, наверное, так могло случиться, как это ни печально. Ведь бывает, что люди ломаются, а потом начинают ломать и всё вокруг себя. Почему бы этому, как на грех, не приключиться именно с моим братом… Но тот Марат, которого я сейчас знала, ничего подобного совершить не мог. Сейчас я готова была кричать о том, что этого не может быть, просто потому что не может быть никогда.

– Марек, уходи… Я их дождусь и одна.

– Молчи! Ишь, разговорилась… Есть ещё минутка, – вздохнул он. – А потом да, надо бежать, пока за задницу не сцапали.

Он встал, вышел из мансарды на лестницу, постоял там несколько секунд и вернулся ко мне.

– Кто-то идёт. Может, бригада, а может и Шокер со своими… Ни с теми, ни с другими мне встречаться нельзя.

Я всё-таки протянула руку и вслепую вцепилась в его локоть.

– Если с тобой будет всё хорошо, я не появлюсь, уж извини… – проговорил Марат. – А если они до тебя докапываться станут, я тебя вытащу, обязательно. Ты слышишь, систер? Если что, я приду.

Он оторвал мои пальцы от своего локтя и снова осторожно положил мою руку мне на колени.

– Мне пора, Кирюша… Только живи, систер, договорились? Так надо… Даже если не увидимся больше, знай, что я есть.

Он пошёл не на лестницу, а в другую сторону. Я долго слышала его шаги, потом скрип оконной рамы. Видимо, Марат вылез через окно на крышу.

Первыми подоспели ребята из гатрийской службы специальной помощи. Служба такая есть на изнанке далеко не везде, но в значимых городах – обязательно, иногда даже и не по одной бригаде. Связь через диспетчера всегда срабатывает быстро.

Когда я услышала вокруг себя суету, почувствовала, как на мне задирают одежду, располагают датчики, я просто расслабилась и попыталась отключиться, не заострять внимание ни на чём. Они знают, что делают, у них отличная медицинская техника. Сейчас сразу и диагностика, и вся необходимая помощь.

Работали профессионалы. Я даже интубацию почти не почувствовала. Лёгкие прочистили очень быстро, и, когда трубки удалили, я задышала свободно и глубоко. И в глазах сразу же посветлело.

Я увидела вокруг себя компанию из трёх молодых парней в форме городской коммунальной службы Стокгольма. Они помогли мне поправить одежду и сесть. И тогда у противоположной стены я увидела ещё одну троицу. Шокер подпирал стену, Скай и Лис сидели на полу и тихонько переговаривались.

Когда Шокер увидел, что я уже смотрю на него вполне осмысленно, он подошёл к ребятам из спецпомощи.

– Ну, как тут дела?

– Привет, Шокер, давно не виделись, – один из медиков хлопнул Шокера по плечу, как старого знакомого. – Да порядок тут, ничего страшного. Сначала подумали на свежий разрыв сосуда, тогда дело было бы плохо. А оказалось, довольно старая гематома прорвалась. Вычистили и всё. Если девушка на голове ходить не будет, то мы ей больше не понадобимся, – парень кивнул на меня. – Твой кадр?