Девчонки из провинции
Шрифт:
– А тебе? – вырвалось у Александра Васильевича, – ой, простите, я как-то не подумал, да и на «ты» вдруг перешёл.
– Ничего страшного! Мне всего-то двадцать четыре года, можно на «ты». Мне даже так проще. Насчёт понравились или нет, скажу чуть позже. Пока мне с вами безумно интересно. Вы такой внимательный собеседник!
– Ну, слушать я умею, профессия обязывает! Иногда студенты такую лапшу на уши вешают, что приходится долго отряхивать! – он рассмеялся.
– Вы любите свою профессию?
– Конечно! Работа с молодёжью заставляет быть в тонусе, постоянно учиться, следить за новинками… А ещё я, как говорил тебе по телефону, пишу стихи. Раньше посвящал жене, а теперь всё больше рождаются философские…
– Первый раз живого поэта вижу! – воскликнула Нелли, – а что-то можете почитать?
– «Задремали звёзды золотые,
Задрожало зеркало затона.
Брезжит свет на заводи речные
И румянит сетку небосклона.» – начал Александр Васильевич хорошо поставленным голосом.
– Нет, я имею ввиду своё, я знаю, что это Есенин. Кажется, называется «С добрым утром!»
– «Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто смолоду созрел,
Кто постепенно жизни холод
С летами вытерпеть умел;
Кто странным снам не предавался,
Кто черни светской не чуждался…»
– Отлично! Только это – Пушкин! Из «Евгения Онегина»!
– Нелличка, а вам лапшу не навесишь! Ну ладно:
«Твой белый дом и тихий сад оставлю.
Да будет жизнь пустынна и светла.
Тебя, тебя в моих стихах прославлю,
Как женщина прославить не могла.
И ты подругу помнишь дорогую
В тобою созданном для глаз раю,
А я товаром редкостным торгую -
Твою любовь и нежность продаю.»
– Гениально! Какие слова, какие чувства! Ай да молодец… Анна Ахматова! – Нелли засмеялась, – это вы решили мне экзамен устроить? Я поэзию люблю, много стихов знаю наизусть. Так вы свои не почитаете?
– Нелли, а тебе кто-нибудь говорил, что ты похожа на Ахматову? Тот же нос с горбинкой, тот же гордый профиль и взгляд. Вот бы волосы выпрямить и собрать в пучок, да чёлку отрезать…
– А мне мои волосы нравятся! Георгий не разрешал имидж менять, он считает, что у колдуньи должны быть волосы до плеч и такие кудрявые, как у меня. А насчёт Ахматовой… Да, говорили. Но я так не считаю! Я сама на себя похожа! Единственная и неповторимая!
– Браво, Нелличка! Умница! Себя любить надо! Если женщина себя не любит, кто же её полюбит? У тебя, наверное, от кавалеров отбоя нет?
– В школе одноклассники меня боялись и уважали, но я умудрилась влюбиться в учителя математики, в музыкальном училище как-то не до романов было, хотя многие коллеги пробовали ухаживать, а когда работала, то время в стране было тяжёлое – тут бы выжить… Так что сердце моё свободно! – кокетливо ответила Нелли.
– Эх, где моя молодость! Был бы моложе, я бы за тобой поухаживал! – и он торжественно продекламировал:
«Когда-нибудь вернусь к тебе дождём…
Дождём осенним в памяти шумящем…
Ты скажешь мне: «Всё это было сном!»
А я отвечу: «Это было счастьем!»
– Браво! Так ёмко, просто и красиво! А вы, Александр Васильевич, где-то печатаетесь?
– По молодости отсылал стихи в разные толстые журналы, иногда их печатали, а чаще вообще не отвечали… В последнее время я издал несколько сборников за свой счёт, но под псевдонимом Алекс Васильев, дарю друзьям, коллегам, родственникам и знакомым.
– Мне тоже подарите? – с улыбкой спросила Нелли.
– А тебе хочется иметь мои стихи?
– Конечно! Я буду гордиться этим! И подругам почитаю!
– Ладно, подарю. Я взял несколько книг с собой, вдруг тесно познакомлюсь с Мегре? Ему тогда подарю на память. Как ты считаешь, стоит?
– Конечно! Если он от своей славы ещё не зазнался! А то, может быть, к нему и на пушечный выстрел не допустят!
– Нелличка, а ты какие цели преследуешь? Чего ты ждёшь от конференции?
– Первое – хочу понять, насколько правдива история про Анастасию. Второе – хочу познакомиться с целителями, экстрасенсами, магами и чародеями, которые расплодились в стране как грибы после дождя. Потом хочу сходить к дольменам, встретить рассвет на горе, а также посетить знаменитую школу Щетинина.
– У тебя обширная программа! В школу я, пожалуй, с тобой тоже поеду, к дольменам можем вместе сходить… А целители… Нет, меня они не очень интересуют. Вот барды! Я бы им свои стихи предложил, у меня есть даже про Анастасию, – Александр Васильевич немного смутился. – Ладно, как получится. Давай, наверное, уже готовиться ко сну. День у меня длинный был. Старичку-профессору уже бы отдохнуть не помешает.
– Хорошо, сейчас пойду умоюсь – и на боковую. Я рада была с вами познакомиться!
– А как я рад! Ты даже себе представить не можешь! – и профессор дотронулся до руки девушки, слегка пожав её.
Новороссийск встретил их дождём и ветром. Но местные водители частных такси под суетились – предлагали отвезти в любую сторону и за относительно скромную сумму деревянных. Рубли, хотя и обесценивались на глазах, всё равно были в ходу. После дефолта наши недоверчивые граждане иностранную валюту припрятали до лучших времён. Вдруг ещё курс подрастёт? Покупать тоже не спешили – вдруг упадёт? Поэтому расплачивались рублями.
Александр Васильевич быстро сторговался с водителем славянской внешности, всё же к лицам «кавказской» национальности у многих было недоверие. Они с Нелли сели в видавшие виды «Жигули» и вскоре выбрались из города.
– Море! Смотрите, море! – воскликнула Нелли. – Ох, как неспокойно синее море! Неужели не удастся искупаться?
– Удастся! Сегодня к вечеру успокоится, а вода ещё и остыть не успела. А вы не на конференцию едете?
– Да. У нас на лбу написано? – удивился Александр Васильевич.
– Просто уже сегодня не первый рейс делаю. Народу прибыло в Геленджик – тьма! А вы где собираетесь останавливаться – в гостинице?
– Мы так быстро собрались, что про жильё забыли. Время не курортное, думаю, найдём в частном секторе, – ответил профессор. – В гостинице еду не приготовишь, а мне с моим желудком столовская пища противопоказана!