Чтение онлайн

Вошли. Разместились. Сделали заказ. Кухня не заставила долго ждать.

Кушали, что душеньке было угодно – выбор был весьма богатый. После каждого бокала Казань всё больше и больше гостям города нравилась.

Певичка на эстраде тоже вполне прилично выводила…

Особенно Ивану Афанасьевичу понравился один романс.

В лунном сиянии снег серебрится,

Вдоль по дороге троечка мчится.

Динь-динь-динь, динь-динь-динь –

Колокольчик звенит,

Этот звон, этот звон

О любви говорит.

Что и говорить – душевная песня. Особенно под водочку.

Всё бы хорошо, но окна ресторана выходили на площадь, где была расположена биржа извозчиков. Лошадки здесь не только пили воду из своих колод, но и производили свойственные им выделения. Через открытые окна ресторана временами наносило специфический душок…

Заведение работало до двух часов ночи. Именно до этого времени и просидели там слушатели курсов.

Утром Ивану Афанасьевичу пришлось с большим трудом отрывать голову от подушки…

Как, петух-то, громко орёт…

Петух? У меня, на двенадцатом этаже? Неоткуда, вроде, ему здесь взяться…

Открыл правый глаз. Затем левый.

Левый?

Моргнул раз, другой. Вроде все в норме. Вчера, если ничего не путаю, этот непонятный мужик со всего маха мне в него вилку воткнул. Боль адскую только и успел почувствовать, а потом как вырубило. Орал ещё тот мужик что-то… Виноват де я… Смерти достоин…

Ну, было дело на меня… Так, вроде, суд гладко прошел. Занесли кому надо гринов, да на словах ещё всё разъяснили… Вроде, ведь поняли все, что это подстава в отношении меня была. Вот ведь – пострадал за чужое…

Что ж он орёт-то так, никак не успокоится. В суп, наверное, просится. Это у нас быстро, обеспечим в один момент…

Может, привиделось всё вчерашнее? Пили-то и курили вчера в кабаке с пацанами как всегда только проверенное. Голову Пашке оторву, подсунул, наверное, какую-нибудь отраву новомодную…

Башка-то как трещит, трясет всего… Точно, траванулся я вчера…

Кто бы угомонил скорее этого петуха…

Бля, а это что ещё за чудеса? Бабища толстая и странно одетая мне ковш в рожу сует. Испей кваску, поправь голову де, Ванюша. Легче будет.

Откуда она в моей квартире взялась? Да ещё такая страшная. Так, а фатера-то не моя. Обои угребищьные полосатые такие… Оконца маленькие… Что за дела? Где я? Почему Ванюшей называют?

Голова-то здорово как болит. Хлебнул кваску. Хорош. Натурпродукт. Немного как-то даже отпускать стало, но всё ещё мутит и слабость во всем организме чувствуется.

Вторая баба подошла. Ещё страшнее и толще первой. Что-то говорит, что сильно я головой вчера ударился, как с татарином последний стакан выпил. Какой в манду татарин. Не пил я вчера ни с какими татарами. Все природные русаки в компании были. С татарами у нас тёрки. Немец, вот тот не на долго подходил в кабаке, а потом по своим делам свалил. Это было, а татарина не было.

За руки бабы схватили. Сильные какие. Точно, коня могут остановить при случае…

Тащат куда-то. Баня. Где и откопали такую. Грязь везде и отсутствие пространства. Всё какое-то маленькое, тесное.

Мыться? Счас пойду. Ещё кваску плесните – сушняк мучит.

В бане какой-то рыжий мужик уже парится. Никогда раньше его не видел. Может тот самый татарин? Хрен его знает. На полок присел. Жарко-то как. Голова опять заболела.

Что-то совсем не понятное творится. Ладно, мышкой сидим и осматриваемся. Не в таких переделках бывали.

После бани пришлось опять в ту избу вернуться. Пока ещё не сориентировался где нахожусь. Бабы какие-то, мужики – все Иваном меня зовут, уважительно относятся. За стол сел. Выпил. Закусил. Сало у них зачётное.

Ролевые игрища может какие? Был как-то у одного в гостях, такое устраивали… Срамные средневековые потехи в русском стиле он это называл…

Баба, что утром квасу поднесла, Прасковьей её все зовут, про дела какие-то начала мне рассказывать. Дескать всё у них с сестрами без меня было ладно, на денежки, что я им оставил куплен ещё один дом на Больше-Хлыновской улице. Деньги с прежних двух домов, что арендуют Дымова и Корепанова поступают регулярно и в полном объеме. Девки у них трудятся старательно, копеечка капает.

Точно, игра какая-то. Хоть бы предупредили. Подпоили пацаны, курнуть дали, а теперь сидят над мной прикалываются. Камер понатыкали и кино смотрят. Историческое.

Где ж они их спрятали? За иконами? Кстати, доски зачётные. Бабла немалого стоят. Показывал тут как-то один антиквар, цены озвучивал – упасть не встать. Никогда бы не подумал, что за расписанные деревяшки народ такие бабосики отстёгивает. Дурью маются с жиру. Иначе и не скажешь.

Ладно. Устрою я им кинопоказ. Голова после опохмела вроде прошла. Покажу МХАТ с Союзмультфильмом. Тряхнем стариной, в школе-то в театральный кружок почти три года ходил.

Бабе той всё по делу отвечаю. Как бы я в курсе и в понятиях. Цены у них тут всё какие-то копеечные. Не наши миллионы.

Опохмел после бани постепенно стал перетекать в новую пьянку. Весьма суровую. Пили самогон, закусывали дарами с огорода и прочим. Как уже ранее отмечал – сало у них первосортное. Самогон тоже как слезка, на травках каких-то настоян. Сплошное лекарство и витамины с микроэлементами.

Приказал этой самой Прасковье петуха вредительского зарубить и из него бульончик сварить. Захотелось что-то горяченького. Убежала рубить. Ни слова поперёк не промолвила.

Песни за столом запели. Заунывные. Про тюрьму и каторгу. Прекратил это безобразие. Распорядился, чтобы на весёлые перешли.

Тут ещё одна тётка, тоже моя сестра как оказывается – Евдокия, попросила меня частушки исполнить. Мастер, как оказывается я на них. Из частушек я только одну и знаю. Её и исполнил.

По реке плывет топор

Из села Кукуева.

Да и пусть себе плывет

Деревяшка хренова.

Народ из-за стола начал выбираться, плясать затеял. Танец такой фольклорный. Пятёра он у них называется. Ноги у меня тоже как бы сами собой заплясали. Я и не знал, что этот танец исполнять умею…