Чтение онлайн

И я, не теряя ни секунды больше, резким выпадом кинулся вперёд к Насте, намереваясь выбить из её рук пистолет.

У меня почти получилось. Вот только Кравцова успела нажать на курок.

Пуля вылетела насквозь, я даже не понял, куда она попала. Просто в какой-то момент ощутил, что стою на коленях, зажимая кровоточащую рану руками, а перед глазами стремительно темнеет. Звуки становились все тише. Глуше.

Пытаясь оставаться в сознании, увидел, как Кравцова зажала себе рот руками, сидя на заднице напротив меня, и, откинув пистолет в сторону, рыдала. Причитала, что ей жаль. Что она хотела только смерти Снежиной.

Затуманенный взор отыскал среди всего хаоса, творившегося вокруг и в голове, луч света в моей кромешной тьме жизни.

Юля. Она очнулась. С отчаянием и ужасом взирая на меня своими бездонно глубокими синими глазами.

Я моргнул.

Кто-то развязал её.

Глаза закрывались. Сознание уплывало, когда я ощутил теплые руки на своём лице.

— …зовский! Рома! Оставайся со мной! Смотри на меня! — донеслось, как сквозь вату.

Мне далось титанических усилий вновь поднять тяжеленные веки. Но это того стоило. Увидеть, что она жива. Услышать её нежный голос.

Если бы не моё прошлое… Возможно, у нас бы было будущее.

— Ромочка… — плакала Снежинка, прислонившись своим лбом к моему. Её горячие слёзы обжигали лицо.

— Не плачь, — прохрипел. — Главное… Что ты…

Договорить я не смог. Язык отказывался шевелиться. Тело стало легким, как пёрышко.

А потом — сплошной мрак. Такой же, какой и была вся моя жизнь до того, как в ней появилась Юлия Снежина. Девочка, ставшая для меня целой Вселенной.

Юлия Снежина

— Как он? — раздавшийся голос стал для меня неожиданностью.

Я вздрогнула, подняв голову с кушетки.

Похоже, снова задремала.

В палату вошла, как всегда безупречная, Элеонора. По крайней мере, мне так показалось поначалу.

— Уже лучше. Уснул час назад. — едва слышно ответила я, крепко сжимая руку Ромы.

Эти дни были страшными. Безумными. Нереальными. Будто были скопированы с экрана кинотеатра, на котором крутился дурацкий фильм.

Кошмар, в котором я держала на руках Рому, истекающего кровью от пулевого ранения в живот.

Кошмар, в котором какие-то мужчины перестреливались, и вокруг царила бойня.

Кошмар, в котором я не могла проснуться. До сих пор.

А потом часы, когда врачи боролись за жизнь Ромы, которые растянулись для меня в один бесконечный ужас.

Белые стены. Белые палаты. Врачи в белых халатах. И мельтешение. Мельтешение. Суета.

Я находилась в подвешенном состоянии до тех самых пор, пока седой мужчина-врач с маской на лице не вышел из закрытых дверей реанимации и не сообщил нам, что Рома будет жить. Что ему повезло и он родился в рубашке. Задержись мы на час дольше и было бы поздно…

С тех самых пор я не отходила от Грозовского ни на шаг. Мне казалось, что если я это сделаю, то больше никогда не увижу взгляд разноцветных глаз, направленный на меня.

— Тебе нужно отдохнуть, детка. — мама Ромы подошла ближе и положила мне руку на плечо. — Ты не спишь уже третьи сутки.

— Сплю. Иногда, — не согласилась.

— Это не сон, а истязание. С ним уже все более-менее хорошо. Ты же знаешь, что Рома не обрадуется твоему состоянию, когда окончательно придёт в себя. Я тебя сменю, — Элеонора настойчиво сжала предплечье ладонью. — Олег ждёт в машине. Скажи ему, чтобы отвез тебя к нам.

Женщина позволила себе улыбнуться уголком губ, но её взгляд, направленный на сына, оставался такими же печальным.

Стоило вновь посмотреть на впалую линию скул на любимом лице, бледную кожу и потрескавшиеся губы, как в голове набатом забил только один ответ — нет. Я ни за что не покину палату. Буду здесь до тех пор, пока он не придёт в себя окончательно. Пока я не увижу на его лице хотя бы подобие улыбки. Пока не загляну в гетерохромные глаза, которых мне так не хватало.

— Я останусь здесь. — не менее твёрдо заявила, хотя меня уже прилично трясло от усталости, а глаза слипались так, что казалось, прикрой я их дольше, чем на две секунды, и усну мгновенно.

Но стоило кому-то вот так вот попытаться оттащить меня от Грозовского, как я разъяренной кошкой готова была наброситься на незадачливого доброжелателя. Медсестры и врачи сразу уяснили это момент и оставили меня в покое. Больше никто не предпринимал попыток.

— Упрямица, — раздалось мягкое.

Элеонора присела рядом и тяжело вздохнула.

Какое-то время мы провели в полной тишине.

— Оказывается, мой сын не такой уж и балбес. Жизнь себе испортил знатно, конечно. Но вот девушку нашел хорошую.

— Вы же так не считаете. — вырвалось.

— Разве? — усмехнулась женщина и наклонилась, чтобы погладить руку приёмного сына.

— А разве нет?

Я перевела взгляд на статную женщину, которая сейчас вся сгорбилась. Несмотря на макияж, под её глазами залегали темные круги. Лицо будто осунулось, стало выглядеть на свой возраст, обозначив все морщинки, прятавшиеся до этого момента.

— Нет, детка. Всё не так, как кажется. Обычно человек видит лишь обложку, и не все хотят узнать содержание книги. — философски заключила Элеонора. — Ты прости за те слова. Так нужно было. — она грустно улыбнулась, поглаживая ромину руку. — Мужчины, они такие — до последнего не знают, чего хотят от жизни. И всё это до тех пор, пока не загонишь их в жёсткие рамки. Тогда они сразу понимают, нужно ли им то, за что они боролись, или же это было обычное желание пойти наперекор. И неважно чему: родителям, судьбе или же всему миру.

— То есть, вы хотите сказать, что вам всё равно, что я из бедной семьи и…

— Я слукавлю, если скажу, что это не так. Но и плохого своему сыну я тоже не желаю. Как и его избраннице. — впервые она не просто посмотрела на меня, но и тепло улыбнулась. — Не будь упрямой, когда этого не требуется. Или я скажу врачам, чтобы они насильно уложили тебя спать с помощью снотворных. — сурово нахмурила брови мать семейства Грозовских. — Совсем о себе не думаешь.

Не знаю почему, но я рассмеялась. Тихо и с какой-то обреченностью.