Девочка его мечты
Шрифт:
После уроков Рита сразу же побежала на тети-Кларину квартиру. Подходя к знакомому дому, она огляделась по сторонам – нет ли где Дэна поблизости. Она и ему не хотела говорить, что уже давно наблюдает за ним из дома напротив. «Совсем я завралась! Столько у меня секретов от всех, что прямо не знаю, как из этой ситуации выкрутиться…»
– Привет, чудик! – сказала Рита, выходя на лоджию. – Как твои дела? Смотри, солнышко светит, весна… ты обязательно должен зацвести!
Чудик стоял в своей кадке, равнодушный ко всему тому, что творилось за окном.
– Ты же хороший цветок – порадуй меня и тетю Клару, ведь она скоро приедет! А, знаю, ты скучаешь по ней… Но я же тоже неплохо за тобой ухаживаю!
Вечером Рите позвонил Дэн. Раньше Рита не представляла, о чем можно говорить с парнем. С подругой, это ясно – обсуждать других подруг, модные тенденции, мечты и одноклассников. Кто на кого посмотрел, кто что сказал…
А какие могут быть общие темы с лицом мужского пола?! На модные тенденции им наплевать (в самом деле, не будешь же два часа обсуждать с парнем джинсы-стрейч или прочность колготок в сеточку?!), мечтают они непонятно о чем, и вообще… У Риты уже был печальный опыт с Кешей Рябининым, когда тот ее провожал домой в гробовом молчании.
Но с Дэном все было по-другому. С ним было весело и интересно. Самое странное, что говорили они вроде бы ни о чем – так, какие-то пустяки обсуждали, первое, что приходило в голову. Но вместе с тем было какое-то ощущение радости и счастья, которое осталось в душе после этой беседы.
Несколько раз они встречались, хотя у обоих всегда не хватало времени.
– Дэн, а каково взрослым? – как-то раз удивилась Рита. – Они же работают целый день! И им еще надо в магазины ходить, уроки у детей проверять, делать ремонт и еще много чего…
– Ты не хочешь взрослеть? – спросил Дэн.
– Совсем не хочу. И еще у меня в голове все время одна песенка вертится…
– Какая?
– Ну, ты ее наверняка знаешь: «Куда уходит детство…» Нет, правда, куда оно девается?
– Наверное, оно просто проходит, как корь или там ветрянка! – засмеялся Дэн.
– Вот Люська, наоборот, ужасно хочет повзрослеть, она говорит, что ей все надоело – и школа, и дом, и Павлик, за которым все время приходится смотреть. Она хочет поступить в театральное и жить отдельно от родителей, которые замучили всякими нравоучениями. Да, кстати… – вдруг сникла Рита.
– Что?
– Ты сказал Люсе?
– О нас? – тоже помрачнел Дэн. – Черт… Нет. Я уже ей целую неделю не звонил. Сегодня позвоню и скажу…
– Не надо, – подумав, покачала головой Рита. – Я сама должна ей обо всем рассказать. Завтра же. Приду на репетицию, а после нее, когда мы пойдем домой…
– Ты уверена, что именно ты должна это сделать?
– Уверена. Знаешь, Дэн, мы уже с ней тысячу лет дружим. Я должна это сказать, глядя ей прямо в глаза…
Рита приняла это решение, такое непростое для нее. Люся, конечно, обидится. Расстроится и разозлится. «Ах, ты встречаешься с Дэном за моей спиной?!» Но как смягчить удар? Какие слова найти, чтобы Люся все-таки поняла ее…
На следующий день была репетиция в школьном театре. Все уже было готово для финального выступления, и ребята репетировали в сценических костюмах. Первухин был скорее похож на воина-крестоносца, чем на Ромео.
А Роберт Львович нервничал больше обычного и орал на всех подряд.
– Ужас, как стал придираться! – пожаловалась Люся Рите перед репетицией. – И это ему не так, и то не эдак…
– Ну, ничего, репетиции скоро закончатся, вы победите в финале… – попыталась утешить ее Рита. У самой Риты сердце тоже было не на месте – ведь именно сегодня она собиралась сообщить подруге, что встречается с Дэном.
– Ладно, я побежала на сцену…
– Первухин, сними этот дурацкий шлем! – заорал Роберт Львович, который во время репетиций всегда сидел на первом ряду. – У Ромео не было шлема… Ты бы еще самовар на голову нацепил!
– Мне его в костюмерной выдали… – мрачно пробубнил Первухин.
– Ну так сдай его обратно. Попроси что-нибудь вроде бархатного берета с пером – и то больше достоверности будет! Филипчук, а что ты надела?
– Это сарафан, Роберт Львович… – покраснела Оксана.
– Никуда не годится! Что это за узоры на нем такие – пальмы, обезьяны, ананасы… Запомни, дело происходит в Италии в Средние века, тогда люди скромнее одевались!
– Это мне бабушка из Турции привезла, – сообщила Оксана Филипчук.
– Отдай обратно бабушке, – сурово отрезал руководитель студии. – В костюмерной должно быть платье няни Татьяны Лариной из «Евгения Онегина», которого мы ставили в позапрошлом году, оно и то больше подойдет. Запомни – ты кормилица Джульетты, почтенная пожилая женщина, а не какая-то там туристка из Турции…
– Ладно, Роберт Львович…
– Самый удачный наряд у Джульетты. Чернавина, ты молодец – точно уловила ту эпоху!
Люся со сцены кокетливо подмигнула Рите – знай, мол, наших. Действительно, на сцене она выглядела лучше всех – настоящая, прирожденная актриса. «Я бы так не смогла!» – вздохнула Рита, которая не чувствовала за собой никаких особых талантов.
– Ладно, репетируем сцену в комнате Джульетты… – провозгласил Роберт Львович. – Первухин, начинай.
Первухин вышел тяжелыми шагами к краю сцены и, раскинув руки, громко и торжественно произнес:
– «Я буду посылать с чужбины вести!»
– «Увидимся когда-нибудь мы снова?» – нежным голосом произнесла Люся, подбегая к нему.
– «Наверное. А муки эти все послужат нам потом воспоминаньем», – мрачно прогудел Первухин в ответ, глядя с тоской на Люсю.
– «О боже, у меня недобрый глаз! Ты показался мне отсюда, сверху, опущенным на гробовое дно и, если верить глазу, страшно бледным», – заломила Люся руки, наклоняясь назад, словно ее настиг приступ ревматизма.
«Как она хорошо играет!» – чуть не заплакала от избытка чувств Рита, наблюдая за своей подругой.
– «Печаль нас пожирает, и она пьет нашу кровь. Ты тоже ведь бледна. Прощай, прощай!»