Чтение онлайн

— Психология, говоришь? — злобно пробормотал старшина гоблинов. — И до лесу ни ползком, ни под землей… завели, эльфийские морды!

— Следопыт? — не теряя надежды, спросил командир.

— Я смогу, мой командир! — коротко поклонился древний воин.

А потом он положил оружие на траву и побежал. И не было в его беге уже ничего ни эльфийского, ни даже человеческого. Казалось, это гордый вожак степных табунов призывает к себе подданных своих. И подданные откликнулись заливистым ржанием. И вышли из подчинения людей… Как красиво летели всадники из седел! А уж выражались-то как! Следопыт спас отряд, сорвав убийственную конную атаку. А эльфы смотрели со страхом и понимали, с какой жутью они шагали все это время в одном строю. Командир незаметно вздохнул. Вот так и бывает в жизни: тот, кто отдал всего себя ради славы расы, ничего от расы не получает, кроме страха, непонимания да презрения! И это — у самых Предвечных Престолов! Что же тогда у людей творится?! Тут поневоле усомнишься в праведности Света да станешь поклонником Черного Властелина…

А враг надвигался черной стеной. И впереди всех шагали зловещими тенями высокие тонкие воины с мертвенно бледными мечами. Когда-то они были эльфами.

Передовой атакующего клина сделал шаг вперед. И пошел твердо и уверенно. И командир — от правой руки. И предводитель старшего древа торопливо занял место слева. И клин, опомнившись, сверкнул яростно мечами и пошел в самоубийственную атаку. На весь черный мир! Все же они действительно были светлыми эльфами — хотя в буднях это непросто разглядеть…

— Во имя Света! — звучно сказал командир. — Да воздастся вкусившим довольства на бедах других, тем, кто зовется Тьмою!

Стремительный блеск мечей. Звон и искры. Сломанной тенью падает Черный.

— Во имя Света! — зазвенело над лугом.

Звон и блеск, ярость и страх. Потом из-за спин высовывается странно изогнутое лезвие на длинном древке, совершает совсем не боевое пилюще-режущее движение — и сыплются звенья несокрушимой кольчуги в затоптанную траву, и сломанной тенью падает Черный… может, гоблины и трусливы, но за спинами могучих воителей они способны быть ого какими! Впрочем, как и эльфы.

— Во имя Света! Да воздастся вкусившим…

Меч в руке передового атакующего клина вспыхивает нестерпимо ярко — и сломанной тенью падает предводитель черных эльфов. Остальные уже пали, в основном под ударами зазубренных клинков. И черное воинство делает шаг назад. И еще один. И еще много шагов — да каких быстрых!

— Психология! — ревут восторженно гоблины и несутся вперед клина в азартную погоню.

— Во имя Света! — кричат восторженно эльфы и обгоняют гоблинов.

Не коротконогим пещерникам соревноваться в беге с эльфами, ветру подобными!

Командир смог остановить отряд только у самого леса.

— В деревню! — хмуро приказал он. — Что-то еще с провидицей…

Они возвращались быстро насколько могли. Передового атакующего клина несли на руках, как героя. Герой чуть дышал. Передовой клина погибает при любом раскладе, такие вот дела… Эльфы шли и громко кляли судьбу. Какой воин пал, как несправедливо! Ну почему, почему герои покидают мир так рано?! Командир, закрывший собой героя в самый отчаянный момент, морщился, потирал ноющий бок и помалкивал. И это творится у, можно сказать, самих Предвечных Оплотов Света! Что тогда людей винить? Поневоле признаешь истинность Черного Властелина!

Они вошли в деревню — и остановились в благоговении. Здесь был великий бой! Залитый кровью Одержимый Кузнец сидел, бессильно прислонившись к плетню. Провидица осторожно пыталась залечить его раны. А у груды порубленных тел застыла, опираясь на свое жуткое оружие, маленькая сутулая фигурка. Гоблин порубил черных эльфов. Всех.

Это был подвиг. Настоящий. Неслыханный! Это следовало немедленно воспеть…

— Никто не смеет лапать эту бабу! — грозно прохрипел гоблин. — Всех порублю! Она — наша!

И испортил весь эффект. И лишь потом ничком упал на землю.

Так закончился удивительный бой Света и Тьмы, один из великого множества в тысячелетней жизни командира. Главное — все остались живы. И даже Маин откуда-то объявилась и с уморительной серьезностью возложила ручонки на лоб Одержимого Кузнеца. Типа лечила его. Ее постная рожица при этом настолько напоминала аналогичную провидицы, что эльфы неудержимо заулыбались. А Оксаниэль предпочла ничего не заметить, только покраснела. И все наконец осознали, что бой действительно кончился! И в изнеможении опустились на землю, прямо кто где стоял. А дело-то было на околице, где поутру гоняли скот…

Светлые воители без ненужных комплексов обобрали забитых врагов. Натаскали к кузнице оружия гору. Потом старший следопыт привел табун великолепных коней. Обобрали и переметные сумы! И с надеждой уставились на командира. Добыча-то была великолепной!

— Раздать жителям! — безжалостно сказал командир. — Все, за исключением еды! И — пять десятков коней тоже наши!

— Черные… — пробормотал в смятении предводитель старшего древа.

— Спорим, возить будут не хуже белоснежных? — азартно предложил командир.

Предводитель старшего древа спорить не рискнул, потому что понимал и сам, что достоинства коня — не в масти. Но — черные?! Светлые эльфы на черных чудовищах? И как это потом в легендах воспеть? Идиотизм полный…

Потом к командиру, помявшись, бочком подкрался старшина гоблинов.

— Черных-то не всех порубали! — вздохнул он.

— Да пусть живут! — отмахнулся командир. — Или мы не воители Добра?

— Подмогу приведут! — высказал гоблин очевидный вывод. — И тогда нам не жить. Хоть мы и воители Добра, а не пощадят!

Рядом начали останавливаться заинтересованные эльфы. Командир с изумлением отметил, что губастый уродец как-то быстро и незаметно стал, что называется, «гласом народа». С одной стороны, это понятно: отродью Тьмы что бы и не высказывать открыто то, чего светлый эльф стыдится? Алчность там, трусость, подлость вот еще… С другой стороны, удивительное дело получается: стыдливость эльфийская как-то не мешает этим самым эльфам гоблинов поддерживать со всей решительностью! И дикое заявление старшины, что «мы воители Добра», никого не коробит, и предложение «дергать отседова, пока не поздно», повторяют все, даже слов не меняя, не облагораживая эвфемизмами наивной простоты мыслей!