Чтение онлайн

Но о нем уже забыли. Федю обступили со всех сторон, хлопали по плечу и обещали всяческую поддержку.

— А то, что ты жетон потерял, — кричал дядь Вася, — это ты не волнуйся, Ионыч! Мы тебе клятвенно обещаем: завтра же сядешь в свой вездеход и спокойно уедешь из города.

— За Федора я беспокоюсь, — соврал Ионыч. — Как бы тот, Рыбнев, секрет его не раскрыл. Тогда Федьке не жить.

— Я Рыбнева знаю. — Дядь Вася скривился. — Цепной пес олигархов. У него баба тут в Пушкино проживает. Баба гулящая, как говорят. Рыбнев в дверь, а она к соседу в постель!

— Это ты врешь, дядь Вася, — вмешался вредный Колхозкин. — Александра — девушка хорошая, верная. А что о ней плохого говорят, так то брешут завистники, которым она отказала.

— Дядь Вася — известный неудачник. — Дуська захохотала, подталкивая Федю в комнату, где проводилась основная часть торжества. — Она, небось, и ему не дала, вот и врет.

— Не вру! — заявил дядь Вася, откручивая пробку с зубровки. Налил в рюмку ошалевшему от всеобщего внимания Феде, стукнул кулаком об стол. — Не я ли с вами на крыше вчера не на жизнь стоял? Разве стану я врать?

— Это, конечно, правильно, ты с нами до конца стоял. — Дуська задумалась. — Но разве это значит, что ты теперь и соврать не можешь?

— Значит! — заявил дядь Вася.

Всем ни с того ни с сего показалось, что раз дядь Вася стоял не на жизнь, а на смерть, то и впрямь, он, наверно, не врет. Какой толк герою врать? Не по-геройски это.

— Так, может, как-нибудь с его бабой замутим? — уточнил Ионыч. — В заложницы ее возьмем или еще что, чтоб цепной пес отстал от нас хоть на время.

— Это уже насилие получается, — вставил слово Колхозкин.

Дядь Вася опустошил полный стакан зубровки, забрался с ногами на стол.

— Нет, не получается! — закричал он. — Разве Ионыч с нами вчера на крыше не стоял? А? Ну-ка отвечайте!

— Стоял, дядь Вася! — хором ответили Пилонову.

— Во! — Дядь Вася поднял палец. — Так разве станет герой, защищавший детишек от членовредительских посягательств мертвецов, предлагать что-то насильническое?

И всем ни с того ни с сего показалось, что опять прав дядь Вася: раз Ионыч рисковал своей жизнью, защищая детишек, то и впрямь, он, наверно, не может ничего такого предложить, связанного с насилием. Какой толк герою насилием заниматься?

Колхозкин понюхал зубровку и скривился:

— Да погодите вы. То, что Ионыч — герой, это понятно. Но с чего вы решили, что герой не может предложить чего-то отвратительного, пусть и выпивши?

Народ переглянулся. Дуська наморщила лоб, изобразив движение мысли. Дядь Вася спрыгнул со стола, кулаком уперся Колхозкину в подбородок:

— Чего ты тут возникаешь, Колхозкин, а? Ты-то на крыше не стоял вместе со всеми, а в садике позорно укрывался!

— Я детишек успокаивал, — буркнул Колхозкин. — Ты, дядь Вася, прекрасно знаешь, что у меня к детишкам подход имеется, и чтоб не допустить паники среди детского населения я с ними был… Да, черт возьми, ты сам меня к ним и послал! — вспомнил он.

— А мне кажется, что ты просто-напросто струсил, Колхозкин! — заявил дядь Вася. Ионыч активно закивал: так активно, что едва не стукнулся лбом об угол стола.

Гуляки одобрительно зашумели.

— Колхозкин, пентюх плесенный, струсил! Сдрейфил, мамалыга ржавая! Горазд болтать, а сам трус, каких еще поганая метла не выметала! — раздавались выкрики.

Колхозкин так и подскочил.

— Да при чем тут это! — заорал он, покраснев от гнева. — Какая тут разница, струсил я или нет, если мы обсуждаем, подвигает ли предложение Ионыча к насилию или нет?

— Ага! — радостно воскликнул дядь Вася. — Все слышали! Сам в трусости признался, архаровец тучеротый!

— А раз он трус, и нам это стало точно известно, — вставил Ионыч под шумок, — то и слушать его крамольные речи необязательно.

— Правильно! — заявила Дуська.

— А еще бы лучше, — заявил Ионыч, смелея, — выгнать этого Колхозкина из-за стола!

— Точно! Хватит ему нашу водку пропивать! — поддержали Ионыча.

— Жрет на халяву и не краснеет!

— Да вы… — Колхозкин задохнулся от возмущения. — Да я ж вместе со всеми на водку скидывался!

— А нам это неизвестно! — был ответ. — А мы утверждаем, что ты врешь, Колхозкин!

— И фамилия у тебя подозрительная, не русская, — вставил Ионыч и скомандовал: — А ну-ка возьмите его и выкиньте вон!

Два дюжих молодца схватили Колхозкина под белы рученьки и потащили к выходу.

— И поколотить бы еще напоследок! — крикнул Ионыч.

— Это я щас. — Дуська встала, потирая руки. — Подержите-ка! — Дюжие молодцы застыли. Колхозкин тяжело дышал и от потрясения не мог вымолвить ни словечка. Дуська взяла низкий старт и с разбегу врезалась головой Колхозкину в живот. Колхозкин охнул, безвольно повис на руках молодцов. Дуська распрямилась, с презрением посмотрела на Колхозкина и плюнула ему в расслабленную харю. Гуляки заулюлюкали. Ионыч поднялся, хлопая в ладоши.

— Граждане! Позвольте слово, граждане!

— Говори, Ионыч! Говори, герой!

— Граждане! Давайте все аплодировать прекрасной даме!

— Верно! Верно говоришь!

Народ повставал и захлопал в ладоши.

— Молодец, дама! Как ты его, ух!

— Не дама, а просто умница!

Дуська важно раскланялась и величаво проплыла на место, к Феде под бочок. Потерявшего сознание Колхозкина в чем был, в ситцевой рубахе да джинсах, выкинули на крыльцо и заперли дверь.