Чтение онлайн

— Ишь ты, — возмутился водитель. — Изменения! А что за изменения, почему не говорят? Рога у ней, что ли, выросли? — Он хохотнул.

Рыбнев пожал плечами.

— «Мы пока не можем сказать ничего нового, — сказал на встрече с журналистами профессор Матвей Кашка. — Но продолжаем исследовать некромассу и…»

— Не могут, ишь ты! — Водитель обрадовался. — Ученые, а в тупике: не всё вам, ученым, дано узнать. Главное — что? — сам себя спросил водитель и ткнул пальцем в крышу кабины. — Главное там! В бога главное верить, и всё будет пучком!

— А толку в него верить, — со злостью спросил Рыбнев, — коли его нет?

— На всякий случай, — ответил мудрый водитель. — А вдруг есть? А ты в него не верил: то-то смеху будет среди ангельского воинства, когда тебя, такого из себя неверующего, предадут божьему суду. Да боженька сам, пожалуй, больше всех ржать над тобой будет. Скажет: «На, божью бороду потрогай, салага. Да не смущайся ты, не казенная! Чувствуешь? Настоящая! Волос к волоску! А ты — «Не верю-не верю»! Болван! Стыдно мне за тебя, а божий стыд это тебе не хухры-мухры: ступай-ка, братишка, в ад».

— Ну а если его все-таки нет?

— Тогда и смеяться некому, — резонно заметил водитель. И добавил: — И не над кем.

Народу в сеть-клуб «Наливное яблочко» набилось как заячьих лапок в консервную банку. В основном это были люди в форме.

— Бедная девушка. — Сержант Захарчук покачал головой. — Такая ужасная смерть! Правда, товарищ лейтенант?

Молоденький лейтенант брезгливо посмотрел на испачканную кровью сумочку, которая валялась на полу.

— Смерть — это всегда ужасно, — философски заметил лейтенант.

— Не всегда, — возразил Захарчук. — У нас, к примеру, в деревне радовались, когда свинья под ножом умирала: полезная смерть, вкусная. Смерть свиньи — это праздник, ибо означает он жареное мясцо с вареной картошечкой, разнообразные соусы и прочие вкусные блюда.

— Я говорю о человеческой смерти, Захарчук.

— А какая разница? — удивился Захарчук, который на гражданке был фермером. — Мертвое существо — это мясо, не более того.

В кабинку зашел рядовой Корпус. Стараясь не глядеть на мертвую, доложил:

— Товарищ лейтенант, прибыли фээсдэшники. Требуют, чтоб мы самоудалились от дела.

— Подонки, — сказал лейтенант; впрочем, без особой злости, привычно так. Ласково посмотрел на красавчика Корпуса. — Как у тебя дела, рядовой, что новенького?

Захарчук топнул ботинком в углу кабинки:

— Товарищ лейтенант, тут из дырки снег лезет.

— Че-че лезет? — уточнил лейтенант.

Корпус охнул: снег повалил из дыры как манная каша. Захарчук упал на пол, а снег, словно живое существо, обладающее свободой воли, повернул вправо и накрыл мертвую с головой. Погас свет, в темноте загорелись злые синие искры.

— Захарчук… — послышался испуганный голос лейтенанта. — Ты тут, Захарчук?

— Тута я, товарищ лейтенант, — откликнулся Захарчук. — Корпус, ты как, живой?

— Господи христосе, — Корпус перекрестился. — Смотрите, что это?

Из снежной горки поднималась изящная черная тень.

— Мертвяк! — истерически закричал лейтенант. — Захарчук, стреляй!

Захарчук поднял автомат и дал короткую очередь. Тень чуть погнулась, но тут же распрямилась и расправила щупальца: по четыре штуки с каждого бока.

— Зачем вы, судари? — спросила мертвячка Наташа, пытаясь совладать с новым телом. — Больно, однако!

Лейтенант выхватил у остолбеневшего рядового Корпуса автомат, загородил его собой и открыл огонь. Полетели осколки, заискрился видеоящик компутера.

— Да чего вы?! — возмутилась Наташа. — Я и так едва сдерживаю новоприобретенную хищную сущность! — Она хихикнула над своей фразой. Впрочем, девушке было не до смеха: умирать она в ближайшее время как-то не собиралась, а тут — на тебе. Хорошо еще снег с оживлением помог, а то совсем труба.

Дверь распахнулась, в кабину проник неоновый свет. Рядовой Корпус очухался и кинулся в общую залу. Сбил с ног зазевавшегося патологоанатома, хлебавшего китайский обед из картонной чашки. Корпуса схватили за плечо:

— Рядовой, ты чего творишь?!

— Девушка с тентаклями! — завопил Корпус, вырываясь из захвата. — Тентакли идут, спасайся, кто может!

Из кабинки вылетел лейтенант, заскользил по гладкому полу на спине, уронил автомат. В дверном проеме показалась смиренная Наташа, прижала щупальца к груди:

— Судари, выслушайте меня, пожалуйста. Не надо криков и пальбы, давайте обсудим положение, как цивилизованные люди!

— Огонь! — закричал лейтенант, скольжение которого приостановилось благодаря ножке стола.

Обмершие от страха люди подняли оружие.

— Вы человеки или бабезьяны? — возмутилась Наташа.

Массированный огонь отбросил ее обратно в кабинку, прямо на снег. Из кабинки закричал Захарчук:

— Люди добрые, поаккуратнее, пожалуйста! Я всё еще тут нахожусь!

Наташа повернула к нему голову. Захарчук пожал плечами:

— Вы уж не серчайте на них, барышня: работа такая.

— Я что, очень страшная стала? — спросила Наташа, окутываясь роем целебных синих искр.