Чтение онлайн

– И зачем ты напал на них? – спросила она наконец.

– Ты моя хозяйка, – ответил Розик твёрдо. – И я поклялся тебя защищать. А они тебя обижали. Я проучу любого, кто делает тебе больно. Скажи лишь слово.

Всего на мгновение Сурайя позволила себе представить сладость мести. То, как отплатит каждому ребёнку, который когда-либо её не замечал, дразнил, не брал в расчёт. Как обидчики почувствуют то же, что пережила она.

А затем вспомнила морщинки в уголках глаз Кираны, когда та улыбалась. И какой была на ощупь рука Фэриса, когда он робко коснулся её ладони. У Сурайи пересохло во рту. Она выпрямилась во весь рост и сделала глубокий вдох, успокаиваясь.

– Никогда. НИКОГДА БОЛЬШЕ. Этого не делай. – Руки по бокам сжались в кулачки. Глаза наполнились слезами, но ярость в голосе была огромной и устрашающей. Дух впервые сжался перед ней, словно пытаясь спрятаться. – Слышишь меня, Розик? Никогда в жизни. Не хочу, чтобы ты обижал других, даже ради меня.

– А если ты будешь в опасности? – заспорил Розик. – Если спасти тебя можно будет, только навредив кому-то?

– Что ещё за опасность, в кото…

– Ну а если?

– Ладно! – Сурайя всплеснула руками. – Идёт. Если я в страшной опасности, если настал конец света, если тебе нужно спасать меня из лап смерти – можешь вредить. – Она не сдержала раздражённой усмешки. – Но только в этом случае. Слышишь? – Кузнечик кивнул. Он по-прежнему не отрывал глаз от пола, словно боялся, что гнев хозяйки может его испепелить. – Скажи вслух. Я хочу это услышать.

– Я больше никогда никому не наврежу, – произнёс Розик, – если тебе ничего не угрожает. И, – добавил он поспешно, – если ты сама меня не попросишь.

Она вскинула подбородок и пристально посмотрела на него:

– Я ни за что о таком не попрошу. Никогда!

В ту ночь Розик и Сурайя впервые спали бок о бок, а не свернувшись клубком. Они лежали всего в нескольких сантиметрах друг от друга – однако расстояние было достаточным, чтобы по ощущениям между ними простёрлась целая пропасть.

– НЕ ПОНИМАЮ. РАЗВЕ это проблема?

Они растянулись рядом на гладких плитках кухонного пола. И в голову не придёт улечься там, пока не поймёшь, что это самое прохладное место в доме, который раскаляется и мерцает в полуденном зное.

– Ещё какая, – произнесла Сурайя тихо. – Я туда не хочу.

– Но это хорошая возможность для тебя, понимаешь? Школа побольше. Учителя получше. – Розик перевернулся, прижавшись к холодной плитке спиной, и довольно вздохнул. – Разве ты не этого хочешь?

– Я счастлива здесь. – Тёмные волосы Сурайи рассыпались по полу вокруг неё, словно нимб. На лице со вчерашнего дня застыла гримаса, которая появилась, когда мама сказала:

«Поскольку ты справилась с экзаменами на ура, думаю, тебе стоит перейти в городскую школу. – Она расправила ладонями складки поношенного баджу курунг, стараясь не смотреть дочери в глаза, округлившиеся от изумления, сменившегося нарастающим ужасом. – Деревенская школа слишком проста для тебя. Уж я-то знаю, ведь я там преподаю. Преодоление трудностей – лучший способ расти и развиваться». Сурайя долгое время молчала, сосредоточенно ковыряясь в тарелке рыбного карри с рисом. Когда она всё же заговорила, голос был тихим: «Когда?» – «В первый день занятий, вместе со всеми. Через две недели». Мама встала и принялась перекладывать остатки карри в герметичный пластиковый контейнер и протирать столешницы влажной тряпкой. «А как я туда доберусь?» – «Сядешь утром на школьный автобус. В паре шагов остановка, через которую он проезжает». – «Сама?!» Розик услышал, как голос девочки неуверенно дрогнул, и понял: мама тоже это заметила. Она раздражённо щёлкнула языком, массируя затёкшую шею: «Всего сорок минут езды. Пустяки. Тебе ведь уже двенадцать. В этом году исполнится тринадцать. Ты почти взрослая, достаточно большая, чтобы позаботиться о себе».

На этом разговор был закончен, и с тех пор Сурайя всё время хмурилась.

– Всего сорок минут, – мрачно пробормотала Сурайя, распластавшись теперь на кухонном полу. – Считай, в нескольких световых годах отсюда. Там я буду ещё большим изгоем, чем здесь.

– В новой школе есть шанс встретить новых друзей, – заметил Розик. По потолку в мудрёном танце с опаской кружили две ящерицы. Рептилии поглядывали то друг на друга, то на незадачливого жука, который ползал между ними.

– Учитывая мою историю, на это можно не рассчитывать. – Ящерка поменьше бросилась вперёд и прежде, чем вторая успела сообразить, убралась с добычей в тёмный угол. Соперница покрупнее осталась ни с чем. – Я была уверена, что жука поймает большая, – призналась Сурайя.

– Удача благоволит смелым.

Последовало молчание.

– Ладно, – сказала Сурайя. – Хватит. Я поняла. – Она повернула голову и посмотрела на него. – Ты ведь поедешь со мной? Будешь рядом всё время?

По его груди растеклось тёплое сияние, и дух улыбнулся сам себе. Тогда, в день комариного недоразумения много лет назад, их отношения пошатнулись. Он чувствовал, что Сурайя относится к нему всё более настороженно и тщательно продумывает каждый шаг в его присутствии. Словно он бомба замедленного действия. Призрак уже боялся, что их дружба никогда не станет прежней. К счастью, теперь выяснилось, что он глубоко заблуждался. Он по-прежнему ей нужен. Несмотря ни на что.

– Я привязан к тебе, – произнёс он мягко. – До конца.

Она кивнула и закрыла глаза.

Ящерицы застрекотали в темноте.

ПОЕЗДКА НА АВТОБУСЕ тянулась долго. Большую её часть Сурайя проспала. Девочке было в новинку подняться до восхода, чтобы успеть на остановку к шести двадцати. И она такая оказалась не одна. Розик смотрел, как почти на каждом сиденье один за другим начинали клевать носом чистенькие школьники. Их убаюкивал монотонный гул двигателя. Устав смотреть на повисшие головы и стеклянные глаза, Розик выглянул в грязное окно. Зелёные холмы сменились кирпичными зданиями, а темнота раннего утра уступила свету дня.

Школа представляла собой просторное старое здание с изящными арочными окнами и ощутимой аурой тихой ветхости. Из претенциозной брошюры, которую Сурайя зачитала ему вслух, Розик знал, что это первоклассная школа для девочек, по части учёбы и спорта славящаяся своей звёздной репутацией. Список выпускников – созведие известных имён и популярных знаменитостей. Однако, насколько он мог судить, ярлыку «первоклассная» было не по силам скрыть отслаивающуюся краску на тяжёлых деревянных дверях кабинетов, шатающиеся на неровных ножках столы и стулья, моргающую лампочку в коридоре, намертво присохший к красной плитке на полу помёт летучих мышей, да и самих летучих мышей, частенько пикирующих из тёмных уголков высоко наверху, заставляя девочек вскрикивать.