Чтение онлайн

— Повернись-ка, я тебя получше рассмотрю!

— А теперь ко мне, милашка, ты мне тоже нравишься!

Я не мог пошевелиться от страха. Мне было не выбраться из душевой, не пройдя мимо них, а охранник как назло не появлялся, ведь заключенные говорили тихо, чтобы не привлечь его внимания.

— Хочешь, мы с тобой сделаем то же, что ты делал с маленькими девочками?

В этот критический момент кто-то прорычал, перекрыв все остальные голоса:

— Оставьте его в покое или будете иметь дело со мной!

Кто осмелился так говорить? Кто был чудесным избавителем? Из глубины душевой вышло огромное звероподобное создание — полторы сотни килограммов мяса и жира в ореоле мыльной пены и пара. Все расступались перед ним. Некоторые заключенные недоуменно восклицали:

— Ты чего, Люлю? Преступление против детства!

— А вы откуда знаете? Вот только троньте его, я вами займусь!

Так часто бывает в жизни — в момент самого отчаянного одиночества вам вдруг протягивают руку дружбы, и ваши враги разбегаются, словно крысы. Отступили и окружившие меня бандиты. Понурив головы, они послушно разошлись по кабинкам. На меня вразвалку надвигалась гора волосатой плоти с лицом круглым, как у будды, руками могучими, как у борца сумо. Когда нежданный избавитель подошел ко мне, я наконец решился взглянуть ему в глаза. Он положил мохнатую лапу мне на плечо, улыбнулся и во всеуслышание объявил:

— Это мой кореш, не советую к нему приставать.

Защита личности сильной и авторитетной гарантировала мне физическую и моральную безопасность. В политике и администрации действует тот же закон — для карьерного роста необходимо иметь могущественного покровителя. Только в тюрьме остаться без покровителя гораздо страшнее. Если бы не Люлю, я бы терпел побои и унижения, а потом замкнулся в себе, как все жертвы насилия. Люлю меня от всего этого избавил. С момента нашей встречи он стал меня уважать и защищать.

Несмотря на неотесанность манер и грубость речи, со мной он обращается ласково. На каждой прогулке он поджидает в сторонке, когда я подойду. Мы устраиваемся на ступеньках, и он начинает сагу о своих подвигах на поприще вышибалы в ночном баре, где он работал, пока не убил желтокожего (он не любит желтокожих). Время от времени он доверительно замечает:

— Вот что мне противно — теперь умных и порядочных белых вроде тебя сажают в тюрьму.

Иногда в его рассуждениях появляется аналитическая нотка:

— Это все из-за баб; бабам нельзя давать власть.

Вспомнив о матери Амандины, я вынужден был признать, что Люлю отчасти прав. Но его расистские и женоненавистнические высказывания глубоко возмущают меня. Возмущаюсь я, к сожалению, молча. Ведь у меня нет выбора. Люлю силен, его все боятся. Даже когда его нет рядом, другие заключенные только недвусмысленно ухмыляются в мою сторону. Для них я подружка Люлю. Таковы социальные и психологические условия моей пошатнувшейся жизни. Каждый день я жду новостей от моего адвоката и особенно от Латифы, которая продолжает бороться за мое спасение.

Вице-президент Табачной компании лично спустился принять прибывшего на лимузине гостя. Хотя он и подготовился к встрече, но все же был немало удивлен самообладанием бывшего заключенного. Зеленоглазый верзила безмятежно пожал ему руку, окинул взглядом небоскреб и покачал головой: — Круто!

Джонсон сменил ярко-оранжевый тюремный комбинезон на спортивный костюм от Гуччи и кроссовки Nike на тройной подошве. О криминальном прошлом напоминала только массивная золотая цепь на шее.

Невозмутимый Дезире отрешенно улыбался и покачивал головой. Вице-президент был в восторге. Подумать только, за этим простодушием скрывается недюжинный ум, как доказала история с сигаретой! Именно так представила пресса поведение бывшего заключенного, на пороге смерти вступившего в борьбу за жизнь и справедливость. За несколько недель он стал самым популярным человеком в стране, лидером кампании за отмену смертной казни, за права курильщиков, за счастье детей, за спасение цветов. Хотя до официального пересмотра дела обвинение с него еще не было снято, никто больше не считал его убийцей. Сам вице-президент Табачной компании решил, что финансирование нового процесса будет выгодно предприятию.

Поэтому появление из другой дверцы лимузина бледной и слегка помятой Марен Патаки стало для него неприятной неожиданностью. Адвокатесса намертво прилипла к своему клиенту. Со дня условного освобождения она не отходила от Дезире ни на шаг. Подготовкой к пересмотру дела она почти не занималась, для нее было гораздо важнее не выпустить из рук выгодного клиента. Противопоставить проискам Табачной компании она могла только особые отношения с Дезире. Каждому должно было быть понятно: бесполезно обращаться к подследственному, минуя его адвоката. Марен вовсю использовала слабохарактерность Джонсона, который никогда ни на чем не настаивал и ограничивался лишь чисто символическими жестами; например, проходя мимо телевизионщиков, победно вскидывал руку со сложенными буквой «V» пальцами. Дезире привык, что странная женщина все время путается у него под ногами (она даже ночевала в гостиной его номера в «Four Seasons», оплаченного Табачной компанией). Но Марен Патаки не хотела оставаться просто адвокатом. Она стремилась к роли пресс-атташе, личного секретаря, гувернантки и согласна была выполнять любые услуги, лишь бы не упустить курицу, несущую золотые яйца.

Поднимаясь в лифте на пятнадцатый этаж, Дезире широко улыбнулся и повторил:

— Круто тут у вас!

— Благодарю, мы действительно… неплохо устроились. Здание построено в девятьсот двадцать седьмом году.

— А травки у вас не найдется?

Президент с ухмылкой пробормотал:

— Боюсь, что диверсификационная стратегия нашей компании пока не предусматривает производства такого рода продукции.

Джонсон уставился на собеседника. Всякому, кто не знал, что Дезире был гениальным стратегом, его блаженная физиономия могла бы показаться глупой. Марен всепонимающе улыбнулась:

— Он как дитя! Похож на моего двенадцатилетнего сына. Не думайте, что он вас провоцирует, он так шутит.

Они вошли в тот самый зал заседаний, где впервые принимали Марен. Дав Дезире полюбоваться раскинувшимся у его ног городом, они уселись в уголке и стали беседовать о новой жизни бывшего заключенного и о грядущем судебном процессе.

Вице-президент откашлялся и выдвинул свое предложение:

— Мы разработали медиапроект, посвященный вашему освобождению. Вы будете выступать на ведущих телеканалах. Возможно, вам придется встречаться с нашими пресс-атташе.