Девочка из коммунизьма
Шрифт:
Папа, сидевший под дверью амбулатории, и наслушавшись диких воплей - и маминых, и врачихи, когда услышал детский крик, вдруг неожиданно сказал: "Ну, Анджела Девис!". И в итоге, вместо того, чтобы назвать меня Верой или Снежаной, нарекли Анджелой, правда, потом, в безграмотном загсе букву "д" в этом имени не учли.
Кстати, тогда, в семидесятые, Анджела Девис была безумно популярна, раз мой папа - обычный пролетарий-водитель знал, кто она такая. А я, уже когда подросла, узала, что 25 мая - это не только день моего рождения, но и, как ни парадоксально, день освобождения Африки. Смеялась я долго.
Но тогда было не до смеха. Мое рождение собрало вокруг амбулатории половину коренного населения Гижиги - эвены и их собратья пришли за меня попереживать. А потом каждый из них, и в первую очередь работники совхоза-оленевода, который на тот момент носил звание "миллионера" (за соцпоказатели), подходили к папе и совали в его куртку свернутые деньги. Папа, когда приехал домой на собачьей упряжке на автопилоте и немного пришел в себя, заметил, что вместе с рубашкой на пол упал целый ворох трешек, пятирублевок и даже десяток. Такие вот тогда "нацмены" были богатые!
Так вот, на мое рождение тут же примчался дедушка - папин отец. Я была для дедушки любимой внучкой.
Дедушка сам не думал-не гадал, что мой папа, который из Казахстана был призван служить в армию в город Белогорск, после дембеля тут же женится, прямо в войсковой части (а на свадьбе и гуляла вся военная часть, а свадебным генералом действительно был реальный генерал) и рванет с мамой на Крайний Север. Шок был и у дедушки, и у бабушки долгим. Но ничего, справились.
Дедушка думал, что в Гижиге побудет недельку, осмотрится, узнает, кто такие чукчи и эвены. К тому же, был конец мая - рыбалка не за горами, а он красной рыбы раньше никогда не ловил. Но когда дед увидел громадные льды кругом, а своего сына в малахае и на ездовой собачьей упряжке, на которой он ездил в магазин за хлебом, то с ужасом в глазах сказал:
– Нет, я в этих льдах ни на секунду не останусь! Я еще умирать не собираюсь, чтобы меня еще в этих льдах, не дай бог, похоронили. Вы мне внучку, прошу, привезите. А я поехал!
Колымский зять в собачьей упряжке
И тут же дед собрался и поехал - обратно, в по-настоящему солнечный Казахстан.
Бабушка все выспрашивала, как там их ненаглядный старший сын поживает. А дед отвечал: "Зовут его там колымским зятем, эвены, чукчи и как их еще там, коряки его любят, на собачьей упряжке ездит!"
– Прости господи, - сказала бабушка, - растила его, растила, думала, начальником будет, а он на собак научился лаять, - и уже стала что-то на своем украинском языке судачить сама с собой.
Вообще, папа действительно родился в Севастополе, где бабушка с дедушкой жили пять лет - восстанавливали послевоенный город, строили ту самую знаменитую панораму Победы.
Приехали они в конце сороковых, а уехали где-то в 1946-м. Дедушка захотел вернуться в родное село Красный Партизан, что находилось тогда в Восточном Казахстане. Сам он из семьи ссыльных - его родители жили на Алтае, а потом семью оттуда выселили.
Дедушка всю жизнь был кузнецом, как и его отец. У него были накачанные бицепсы, поэтому мальчишки со мной боялись дружить. Дедушка и в пятьдесят лет выглядел громилой, который всю жизнь "качался". Руки у него были как кувалды, так что и крупные молодые родственники с ним тоже не связывались. Хотя дедушка был вполне интеллигентным и в драку первым никогда не лез. Бабушка родом из Житомирской области. В Севастополе они встретились на заработках.
А папа мою маму повстречал уже в Белогорске, когда служил в армии. Она там практику кондитера проходила, жила у тетки. И дом тетки граничил с воинской частью. Один раз папа, когда вышел за забор части (сигарет купить), то увидел, как одна фигуристая девушка кормит кроликов. А поскольку он сам с детства умел кроликов в родительском доме кормить, так они и познакомились.
Папа все мне говорил: "Я ее как со спины увидел, как взглянул на тонкую талию, больше и не хотелось расставаться". Но, думаю, понравилась не только талия, но еще и большая грудь - четвертого или пятого размера. А будущему колымскому дальнобойщику, кем потом и стал папа, наверное, без такой груди жизнь на свете не мила. К тому же, у мамы очень красивые глаза - она наполовину русская, а наполовину татарка (именно поэтому ее чистокровная татарка-мама попала на Колыму, куда ее сослали вместе с родителями-кулаками). Глаза у мамы большие и раскосые, а еще и зеленые. У папы же глаза необыкновенно голубого цвета, как у его отца - чистого славянина.
И папа, и мама- красивые. А вот я получилась какой-то "гибрид" этой красоты. Мне досталась мамина татарская раскосость и глубоко посаженные по папиной физиологии глаза. В итоге мне казалось, что я косоглазая и чуть не заработала на этом комплекс. Даже, будучи студенткой, ходила к врачу, чтобы убедиться, нет ли у меня каких-то отклонений. Но врач надо мной посмеялся и сказал: "А вы, вообще, косоглазых видели? Знаете ли, неприятное зрелище, когда внимательно разглядывать приходится. У вас просто оригинальное строение глаз. И очень интересное". И что-то стал этот врач говорить про орбиту и ось, а потом вдруг спросил - не замужем ли я и если нет, могу ли я оставить телефончик.
И Витя снял трусы...
Да уж, ну и поворот! Я невольно рассмеялась, типа, надо же какой окулист- бабник, у самого-то колечко на нужном пальчике, да еще такое увесистое колечко, будто он жене свой никогда в жизни не изменял и не будет изменять ей впредь.
– Вы же женаты, какие могут быть интрижки?
– Ну, так жена это одно, а романтика....
Словом, больше я окулистов по личной воле не посещала, только если какие медосмотры проходили.
Вообще, моя мама звала меня в детстве "косорылой", но, скорее всего больше не из-за внешности, а потому что я могла что-нибудь такое натворить...
Может, сказывалась та самая "болтанка" в кукурузнике и то, что я после этого перелета появилась на свет семимесячной?
Скажу, что мой дедушка, все же, настоял на том, чтобы из вечных льдов меня привезли в Казахстан, где я и росла до пяти лет. Потом родители меня снова "вырвали" из тепла и увезли на Север, в Магадан, поскольку мне надо было готовиться к школе.