Чтение онлайн

— Ты расторг контракт с Градским… Это из-за того разговора? — предпринимаю я последнюю попытку поговорить о том, что мне действительно важно, когда он останавливает машину у ворот.

Динар лишь сильнее сжимает челюсти.

— Вы надолго здесь?

Уходит от ответа. Снова отталкивает. Зачем?

— Примерно на пару недель. Градский дал отпуск, чтобы я восстановилась, а Илья приехал, чтобы уговорить отца позволить ему вернуться в Питер.

— А ты?

— А я нет.

Разговор получается натянутый. Я близка к тому, чтобы сказать ему о сыне, но упрямо молчу.

— Твоей бледной коже хоть чуточку удалось стать темнее на палящем южном солнце, — вдруг улыбается Динар, но меня напрягают такие перемены в его настроении.

Снова взял эмоции под контроль? Уедет сейчас как ни в чём не бывало? Но я осталась не удовлетворена ответами. Ни одним! Если у Динара были ко мне чувства, то почему он так жестоко со мной поступил? Ведь с детства находился рядом с нами! Ближе меня и Макса у него никого и никогда не было.

— Мне было очень больно узнать о смерти Карины, увидеть тебя на её могиле, а сейчас невыносимо смотреть на твои попытки сдерживать себя и мой интерес к случившемуся. Ничего не в прошлом, Динар. Мне по-прежнему больно. И если ты думаешь, что твой ответ удовлетворил меня и я не стану ничего выяснять, то это не так.

Его взгляд темнеет, а у меня начинает покалывать кожу на пальцах от того, как я хочу коснуться его лица. И не только. С трудом отвожу глаза, пытаясь взять под контроль эмоции. Но сейчас их так много, что это почти невозможно. И если на то пошло, я три года держала себя в руках. Хватит!

— Ваша драка с Максимом... Я ведь изначально этого не хотела. Ты же всегда был с нами: я столько ваших детских снимков нашла в кабинете отца. Папа к тебе как к сыну относился. Ты жил неподалёку с матерью, вон в том доме, — киваю на дорогу. — Там до сих пор стоит эта скособоченная постройка. И когда твоя мать умерла, то папа оформил над тобой опеку и присматривал, как за родным сыном. Ты никогда не был один — ты с детства был с нами. Я выросла у тебя на глазах, и я не верю, что ты можешь вот так вычеркнуть всех нас разом из своей жизни. Должна же быть причина! Этот брак и всё, что ты сделал с моими чувствами к тебе... Говоришь, что никто не знал о твоём браке с Катиной? А как же Измайлов и наша встреча в ресторане три года назад? На тот момент ты ведь уже состоял в браке! И я помню, с каким удивлением Павел посмотрел на меня. Он знал, а ты говоришь, что никому об этом не было известно...

— Возможно, он удивился, что я завёл отношения с молоденькой девочкой, которую намного старше? — грустно усмехается Динар.

Неужели его совсем не трогают мои слова? Может быть, за три года, что мы не виделись, ему вырезали сердце и вместо него вживили камень?

Я беру паузу, чтобы попытаться унять то, что выходит из-под контроля, и ничего не получается. Мне лучше уйти, пока не сказала лишнего. Дёргаю ручку двери, но она не поддаётся.

— Всё? Выговорилась?

— Нет, не выговорилась!

Слёзы текут из глаз, но я не хочу, чтобы он их видел. Хочу, чтобы отпустил и снова исчез. Так действительно проще, когда не видишь его и не знаешь, что происходит в его жизни.

— Наташа, что ты хочешь от меня услышать?

— Хоть что-нибудь, Динар. Неужели тебе всё равно?

— Мне не всё равно, но что бы я сейчас ни сказал, твоя боль от этого меньше не станет. Изменить прошлое я не могу. Впрочем, как и будущее. Три года назад ты сделала правильный выбор.

Этими словами он будто прибивает меня к полу гвоздями, и я больше не могу сдерживаться. Замахиваюсь и со всей силы бью его по лицу. Я так мечтала дать ему пощёчину в тот вечер, когда уходила от него. А потом на парковке. И в ресторане. Вскрикиваю от боли и хватаюсь за запястье, потому что действительно вложила в удар всю силу.

Динар трогает губу, из которой течёт кровь, и недовольно морщится.

— Блядь, у вас это семейное с Максом, да?

— Ненавижу тебя! Слышишь, ненавижу! — шепчу дрожащим голосом. — И зачем ты только появился в моей жизни? Лучше бы я села в тюрьму или Лазарев меня изнасиловал, чтобы навсегда отвернуло от мужчин! Ненавижу тебя!

Динар вдруг хватает меня за руку, которая горит от удара, и притягивает к себе. Его лицо оказывается рядом с моим так близко, что кружится голова. Он долго смотрит мне в глаза, кажется, что сейчас поцелует, но вместо этого всего лишь касается губами моего запястья и отпускает.

— Я расторг контракт и улетел, потому что меня влечёт к тебе так же сильно, как и три года назад.

— Так сильно, что ты сравнял мои чувства с землёй и спал с нами двумя? За что ты так со мной? За что, Динар? Чем я это заслужила?

Он нажимает какую-то кнопку на приборной панели, и слышится глухой щелчок разблокировки замков.

— Тебе пора, Наташа, — говорит без эмоций.

— Не хочешь зайти в гости? — произношу с вызовом. Меня трясёт от его поведения.

— Зачем? — спрашивает он, даже не поворачивая головы в мою сторону.

Я выскакиваю на улицу, громко хлопая дверью, и иду к воротам.

Очень хочу, чтобы Динар заглушил двигатель и пошёл за мной в дом, чтобы увидел сына. Ведь так просто сказать: «Ты стал отцом», но язык не поворачивается произнести эти три слова. А что, если набраться смелости и заехать к нему с Тимом домой, а ещё лучше — в офис? Чтобы Асадов заглянул нашему прошлому в маленькие чёрные глаза. Может быть, тогда с него слетит эта холодная маска отчуждения?

Наташа

— Наташ, ты меня совсем не слушаешь, да? Где витаешь? — спрашивает Илья, пока я медленно обвожу кончиком пальца ножку бокала.

Это уже второй за вечер. Совсем на меня не похоже. Обычно я не пью. Поднимаю извиняющийся взгляд на Илью и натягиваю улыбку.

— Я правда очень рада за тебя. И я тебя, конечно, слушаю.

— Только за меня? Я же для нас стараюсь. Отец сказал, что, как только завершу проект с Дагомыщевым, могу паковать чемоданы и лететь домой. Завтра познакомлю тебя с родителями и буду жильё в Питере подыскивать. Ещё вина? — предлагает он, заметив, что мой бокал опустел.

Я отрицательно качаю головой.

— Хватит. Я и так захмелела. Вдруг ты воспользуешься ситуацией? — пытаюсь включить кокетку, но настроения совсем нет.

Я и в ресторан поехала, потому что заранее согласилась. Но с радостью осталась бы дома. После визита на кладбища я почти час проплакала в своей комнате из-за смерти Карины, а потом ещё столько же скрывала макияжем припухлость век.

— Обязательно воспользуюсь, — улыбается Илья. — Кстати, с Карелией у нас всё в силе? Поедешь?