Чтение онлайн

И сейчас я, вспомнив, огорчаюсь. Скучно не будет, я всегда могу полазить в телефоне, но обидно, что впустую потрачу время.

— Выше нос, принцесса моя, — куда-то убегает. Оказывается, в машину за своей техникой.

Пока его нет, осматриваюсь. Я ожидала чего-то в классическом темном стиле. Но Давид любит светлые цвета, я заметила. Кабинет отделан светлым деоевом в сочетании с молочным и яркими вставками цвета морской волны. Выглядит умопомрачительно, правда! Строго, но в то же время стильно и нескучно.

— Так-с, шоколад для принцессы. Сашуль, какао нет, но корицу добавили, как ты любишь. — Ставит на стол бокал, креманку с мороженым, включает ноутбук. — Пароль ввел, дальше сама разберёшься?

— Угу. — От умиления в уголках глаз собираются слезы. Он даже мороженое притащил… ну как можно быть таким… таким…

— Кажется, я сегодня еще не говорил, что люблю тебя…, — и без предупреждения врывается в мой рот. Ноги тут же подкашиваются и, если бы не крепкие руки, прижавшие к себе, точно бы упала.

— Что ты делаешь? — Чувствую, как с хвоста скользит резинка, а в рассыпавшиеся волосы забирается чья-то шаловливая рука.

— Прости. Хочу так. — Ооо, этот голос легкой хрипотцой… он сводит с ума. — Девочка моя…

Вжимает в себя так сильно, что я чувствую животом… Ой, мамочки… кажется, уши просто горят…

— Давид, ты тут? — Стук в дверь. Инна пришла.

Мужчина еще секунду целует, явно нехотя отрывается и, скорчив недовольную физиономию, отвечает: — Да. Пару минут, Инн, я иду.

— С ума меня сводишь. — Прижимается губами к шрамику на виске, и отпускает. — Красавица моя.

Мы оба тяжело дышим, смотрим в глаза и, как бы сейчас не смущалась, взгляд не отвожу. Хочу видеть, как плавится шоколад в его радужке, видеть огонь и свое отражение. Хочу, чтобы видел в моих тоже самое. Чтобы видел себя…

Подтаявшее мороженое — то, что нужно сейчас, чтобы переключиться. Страшно за свои свои эмоции и ощущения. Нет, Давид не пугает, не делает больно. Что-то происходит внутри меня. Надо быть совсем недалекой, чтобы не понимать: тело поддается на ласки, чувствует возбуждение. Но что творится в моей голове?.. Смешались страх, трепет, воспоминания, нежность, доверие и недоверие в одном флаконе… а победит? Победит любовь. Можно немножко помечтать и поверить в это?

Говорят, подтверждение чувств стоит искать не в словах, а в поступках, в мелочах. И сейчас я вижу искренность в том, что делает Давид. Вижу его заботу и внимание. И терпение. Это ли не оно, то самое?!

Беру мысленно себя за шкирку и буквально заставляю сесть за перевод. Включившись в работу, по обыкновению, уже не реагирую на внешние раздражители. А они есть… и еще какие!

— Не поняла. Ты здесь что делаешь?!

Визгливый голос врывается в сознание. Отрываюсь от монитора. Натали. Откуда… как она здесь?!

— Я тебя спрашиваю.

Молчу. Во — первых, я просто не знаю, что ответить. А, во — вторых, в моменты стресса на меня нападает ступор; организм не находит ничего лучше, чем притвориться статуей. Типа нет меня, проходите мимо.

Замираю на месте, а девушка обходит меня вокруг, заглядывает на экран.

— Он тебя как переводчицу что ли юзает? Даааа, надо пользоваться всем, что дают. Правильно делает.

Стучит длинными ногтями по столу и этот звук снимает с меня оцепенение:

— Что Вам от меня нужно? — Голос не дрожит, и я этим уже горжусь.

Наталья наклоняется к моему уху и даже не шепчет, а шипит:

— Пришла предупредить, чтоб ты губенки сильно не раскатывала. Пару недель максимум поиграет и выбросит. Ты знаешь, сколько таких было!? Принцесса.

Последнее слово выплевывает, как что-то мерзкое. Кожей ощущаю её негатив. Внутри просто трясет, закусываю губу.

— Сашуль, я… Да твою же мать! Тебя кто сюда пустил? — Давид, как же ты вовремя!

Берет нагло ухмыляющуюся Наталию под локоть и выталкивает за дверь.

— Всё в порядке? Она тебе ничего не сделала?

Слышу в голосе заботу и нежность. Отрицательно мотаю головой. Если открою рот что-то ответить, то сто процентов не сдержусь и расплачусь. Я не испугалась ее, нет. И не обиделась. Но фраза про поиграет и выбросит, уколола и посеяла смятение. А что если…

— Давид!? — Проглатываю комок а горле, — можешь ответить, честно? Пожалуйста. Ты просто хочешь со мной… со мной переспать?

Такой вопрос все равно всплывал в голове. Мужчина по сути своей охотник, любит добиваться и прочее-прочее. А что, если так и есть? Лучше пусть ответит сейчас, пусть лучше сейчас прекратит всё это. Потому что потом я просто не выдержу.

— Я даже не буду спрашивать, откуда эти слова. — Усталый выдох. — Иди ко мне, малышка моя. — Притягивает за плечи, поднимает за подбородок, чтобы смотрела на него. — Я уже говорил и повторю. Я тебя люблю. Очень. Дышать без тебя не могу. Веришь мне?

Хаотичные поцелуи в губы, скулы, висок, щеки…

— Веришь? — Голос срывается на шепот. — Люблю. Люблю тебя. Верь мне.

— Я… я верю…

— Так боюсь потерять тебя.

— Не потеряешь. Только… только не обманывай меня, Давид. Пожалуйста…

Пристально смотрит на меня. Держит взгляд и не отпускает. Я чувствую, как дрожат его руки на моих плечах. Меня и саму бьет дрожь. Сейчас мы говорим душой. Без слов. Тишина оглушает. Может ли тишина быть громкой? Чтобы уши закладывало? Оказывается, может.

— Если ты уйдешь, умру без тебя.

Контрольный. В самое сердце.

Шамиль.

— Марсово поле часто использовалось для грандиозных парадов во время празднований. Его назвали в честь древнегреческого бога войны — Марса. — Начинаю произносить заученный с вечера текст. В 1783 на нем прошли испытания воздушных шаров. Раньше оно было закрыто для посещения обычными людьми. — Пытаюсь увидеть девчонку с зеркало. Когда это удается, чувствую, что мышцы начинают расслабляться. Продолжаю: — С восемнадцатого года поле носило название "Жертв революции".