Чтение онлайн

— Не хочу прослыть оленем, — злобно процедил Каин и взял сигару со стола. Мимолетный огонек и едкий дым моментально достиг моего носа.

— Какой выход? Мне не хочется, чтобы каждая подзаборная шваль макала меня в то, что муж — ходок налево, — Каин загадочно окинул меня подозрительным взглядом, промолчал пару минут, после чего беспристрастно выдал:

— Все свои интимные вопросы решать тихо и не на виду. Так, чтобы не было свидетелей.

Мне плевать. Мне плевать, как и с кем он будет это решать. Абсолютно, настолько, что я даже не думаю о широких ладонях. Накаченных руках. Такой же широкой спине, которая может накрывать тебя, закрывать от внешнего мира. Не думаю о кубиках пресса, которые могут мягко касаться тебя во время секса. Нет. Не думаю. О губах, которые могут настойчиво впиваться и подчинять.

Плевать.

Мне абсолютно плевать

— По рукам, — отрешенно выдала и подписала.

Раз и все.

НАСТЯ

— Настя, — словно гром среди ясного неба раздался голос моего привычно недовольного супруга. И на кой черт подкрадываться? Так и инфаркт словить можно. И ведь просила же так не делать. Но кто бы меня слушал. У меня вообще все чаще складывалось ощущение, что Каин пропускает мимо ушей девяносто процентов выданной мной информации, фильтрует ее и оставляет десять процентов.

И нельзя сказать, что меня это совсем не задевало. Задевало и даже очень. Да, быть может, мы с Мишей и находились в доме Багирова в подвешенном состоянии, но все же выносить условия договора приятнее, когда тебя хоть во что-то ставят. Не говоря уже о его ночных похождениях.

Нет, он не приходил домой с алой помадой на воротнике, от него не разило женским парфюмом, но уже одно лишь отсутствие по ночам и то, каким расслабленным он возвращался на следующий день, наводило на определенные мысли. И мне бы радоваться, что ни к чему меня никто не принуждает, что брак наш действительно фиктивный и живем мы как чужие, лишь иногда пересекаясь за ужином.

А мне отчего-то совсем не весело было, и сердце болезненно сжималось каждый раз, когда Руслан смотрел в мою сторону, когда уходил по ночам и возвращался к утру. Глупая. Как же так вышло, что ты попала в этот капкан? Когда успела оказаться в плену голубых глаз, одним лишь взглядом пронзающих насквозь? Нельзя так, Настя, нельзя. В твоей жизни есть только один мужчина и только ему должно быть отдано все твое внимание. Потому что ему нужно, и ты ему нужна. А с Багировым у нас только сделка, голый расчет и больше ничего.

Он же даже смотрит на тебя, как на пустое место. Не интересуют таких мужчин девочки без рода и племени. И нужна ты ему, Настя, только потому, что подвернулась вовремя и за ниточки дергать можно. Потому что на все готова была ради брата, на все условия его. И знал он, что молчать будешь, приказы выполнять, пусть и скрепя зубами. Вопрос этот решить ему быстро нужно было, а тут я подвернулась, удобная и на все согласная. И нет, не жалела я о своем выборе, потому что брат теперь со мной, потому что растет он в нормальных условиях, ни в чем не нуждается. Потому что крыша над головой есть и довольно солидная, и не нужно больше сломя голову бежать с одной работы на другую, пахать на мудаков, норовящих залезть тебе под юбку, не нужно терпеть на себе похотливые взгляды. Не о чем было жалеть.

— Ты опять в облаках витаешь? — пощелкал пальцами перед моими глазами, возвращая меня в реальность. — Ты вообще слушала, что я тебе говорил?

— Прости, задумалась, — опустила взгляд на свои руки, нервно мнущие футболку. С каждым днем находиться в непосредственной близости от него становилось все сложнее.

Воздуха катастрофически не хватало, все вокруг окутывал его запах, терпкий, насыщенный. А Каин словно на зло, подходил близко-близко, сверкал своими невозможным сапфирами и говорил так вкрадчиво, с легкой хрипотцой в голосе. И сейчас он был слишком близко и некуда было деться от его мощной фигуры. Расставив руки по обеим сторонам от меня, он уперся ладонями в столешницу, вжимая меня в нее и навис надо мной словно скала.

Я не понимала своих чувств, не понимала тех ощущений, что возникали рядом с ним, не понимала настойчивого желания дотронуться до Руслана, провести ладонями по твердой груди, запустить пальцы в густую шевелюру, уткнуться в шею, туда, где так маняще пульсирует артерия, вдохнуть глубже аромат, чтобы остался в легких…Да чтоб тебя, Настя…

— Ты слишком рассеянна, — подцепив пальцами мой подбородок, он заставил меня поднять голову и посмотреть ему в глаза. В нос сразу же ударил запах табака. Всю жизнь его терпеть не могла, а сейчас хотелось вдыхать его без остановки. — Может тебе витаминов попить? — усмехнулся издевательски.

— Сам свои витамины пей, тебе нужнее, — сорвалось с губ, от обиды, не иначе. А чего, спрашивается, обижаться?

Вот и у меня ответа не было. Только в груди щемило и сбежать от этого хотелось, куда-нибудь подальше. Потому что ненормально это, неправильная у меня реакция, реакция не на того мужчину. Не должно быть ее, по всем законам логики не должно. Не должен мне Багиров нравиться. Он грубый, холодный, смотрит своими невозможными глазами, с вечным недовольством во взгляде, каждый раз не упуская момента указать мне на место.

— Это еще почему? — гортанно, практически рыча, произнес и сильнее вжал меня в столешницу. А казалось бы, куда еще сильнее? Куда еще ближе. И мне бы взгляд отвести, вырваться попытаться, а я отчего-то стояла и смотрела, а руки сами легли на широкую грудь…чтобы оттолкнуть. Конечно.

— В твоем возрасте за здоровьем следить полезно.

— Мне тридцать шесть, какой нахрен возраст, — пробасил громко, еще чуть-чуть, и окна задрожат, а потом и вовсе подхватил меня и усадил на холодную поверхность. — Твой язык, Настя, тебя до добра не доведет.

— Отпусти, — прошипела, морщась от легкой боли. Руки Каина с силой сжались на моей талии, а он, казалось, этого не замечал. Еще бы, такой большой, сильный, раздавит как букашку и пойдет дальше. — Мне больно.

Он отпустил, тряхнул головой и сделал шаг назад.

— Сегодня вечером состоится небольшое празднование по случаю моего повышения. Только самые близкие друзья соберутся.

— А я здесь причем? — буркнула, даже не задумываясь о брошенных словах. Потом уже поняла, какую глупость сморозила.