Девочка-лед
Шрифт:
Одним словом — Говнюк, говорю же…
Я подобный ему типаж вижу насквозь. Наверное, потому что и сам вот таким же был.
— С Новым годом поздравляю
Всех людей на свете.
Принесет пусть этот праздник
Счастье всей планете.
Пусть горят огни на елках,
Пусть спешит к нам Дед Мороз
И везет детишкам славным
Он подарков целый воз.
Все это он произносит монотонным, загробным голосом. Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться. Клянусь, более отвратительного прочтения в жизни не слышал!
— А теперь заново, и так, чтоб дедушке понравилось, — объявляю сурово.
Мальчишка складывает руки на груди, упрямо сверлит меня недовольным взглядом, но, подбадриваемый мамашей-блондинкой, скрипя зубами, все же принимается зачитывать стихотворение по второму кругу. Очень даже с выражением выходит, хоть он и перегибает в некоторых местах изрядно. Клоун…
— Доволен, козел? — спрашивает тихо, когда в итоге я, нехотя, протягиваю ему подарок. На ногу еще мне при этом наступает. Типа совершенно случайно.
Маленький уродец…
— А то! Ну-ка руку пожми дедушке! — резко тяну его за ладонь, склоняюсь к уху. — Я знаю твой секрет, сопляк! — оповещаю грозно.
— Че? — бычится и пытается оттолкнуть меня, но я только сильнее обнимаю его, изображая добрый дедушкин порыв.
— Вижу, что Лисицына тебе нравится, придурок малолетний. Попробуй по-хорошему с ней, без этих твоих щипков, драк и обзывательств.
— И ничего не нравится! — заверяет меня Архип, но его щеки-предатели в ту же секунду вспыхивают.
— Да-да, — усмехаюсь я. — Знаем, проходили.
— Не нравится она мне, идиот старый! — распаляется горе-ухажер.
— Ну-ну…
— Не нравится мне она! — пыхтит недовольно.
— У тебя, дружище, с поведением дебила шансов точно ноль. Поверь, вывод из собственного опыта.
— Да говорю же ж! — от злости мордаху его аж перекосило. Задышал чаще. Глазоньки свои на меня вылупил. — Не нужна мне эта пучеглазая!
— Если продолжишь обижать Ульяну, Архипка, — стискиваю в объятиях его хрупкое тельце и хлопаю ладонью по хилой спине. — То ушки твои заячьи я тебе откручу. Понял?
Он боязливо косится на меня.
— Кивни, если да, и я тебя отпущу, — сжимаю почти до хруста в косточках.
Паренек едва заметно опускает голову.
— Молоток. Дедушка любит понятливых.
Освобождаю от захвата нахмурившего брови мальчугана. Пока он идет до своей мамаши, несколько раз успевает оглянуться. Я же машу ему вслед ручкой. Тепло так. Прямо как ни в чем не бывало.
Смотрю танец снежинок, имитируя хлопанье в ладоши. Рукавицы еще дебильные такие.
Весь мокрый уже, честное слово… И нет, мне не в первой надевать костюм самого известного деда страны, но тот, который есть у меня дома, качественнее однозначно. По крайней мере, подобного дискомфорта, развлекая Савелия, я не испытывал никогда.
— Поладуй и ты наф деда! — пищит мелкота в костюме божьей коровки.
Порадуй…
— Испытание для Мороза! Макарена с ускорением! — объявляет мстительный заяц-Архипка на весь зал.
Зашибись! Мне только дрыгаться сейчас. Я итак будто в сауне. Вон даже на лбу испарина выступила.
Но, увы, несчастного деда никому не жаль… Следующие три минуты мне приходится скакать в неудобной шубе посреди хихикающих малявок. Чувствую себя полным кретином, но отказать-то нельзя. К тому же, чисто случайно замечаю улыбающуюся Лисицыну. Ну хоть какое-то вознаграждение за мои муки, ей богу!
Истекая пОтом, проклинаю все на свете.
Идиот ты, Беркут. Ввязался на свою голову! Видели бы тебя твои друзья.
Не знаю почему, но представил лицо Абрамова. Вот бы кто покрутил пальцем у виска. Но мне плевать, да и не друг он мне давно уже…
Снегурка моя престарелая занята тем, что успокаивает рыдающего Д’Артаньяна. Краем уха слышу, что тот обижен. Вроде как выяснилось, что у второго мушкетера шпага длиннее.
И почему так ни к месту смешно…
Дабы устранить заминку, начинаю сыпать загадками на новогоднюю тематику. Савелий любит «поломать мозг», потому у меня в запасе шарад — вагон и маленькая тележка. Детям нравится. Родители тоже включаются в мозговой штурм. Веселятся, и конфет в моем мешке становится все меньше.
Снегурочка объявляет продолжение праздничного марафона. Стишки и песенки кажутся бесконечными, но когда ко мне выходит Ульянка, я выпрямляю спину и внимательно слушаю.
Девчонка с минуту ничего не делает. Терпеливо ждет, когда все замолчат, и только потом начинает рассказывать свое стихотворение, предварительно сообщив, что оно не про Новый год, а про «самого главного на свете человека».
— Что нам в дороге
Страшная яма
Или опасности
Из-за угла, —
Только бы мама,
Только бы мама,
Только бы мама
Дома была!
Мы на вершину
Влезем упрямо,
Не испугает
Крутая скала, —
Только бы мама,
Только бы мама,
Только бы мама
Дома ждала!
Мы протоптали