Девочка-лед
Шрифт:
Сидя в этом сыром подвале, я ощутила свою фобию сполна. Мне мерещилось, что в углу напротив — кто-то есть, и от каждого звука, доносившегося сверху, душа уходила в пятки. Меня знобило. От холода, от чувства незащищенности и безнадеги.
Не знаю, сколько просидела так, стиснув зубы и сражаясь один на один со своим страхом. Руки удалось вывести вперед. Благо, я худая и смогла сделать это. Но деревянная крышка не открывалась, и от осознания собственной беспомощности я просто упала духом.
Снова села на корточки и начала молиться за Ульяну. За то, чтобы сон ее был спокойным. За то, чтобы домой не заявился кто-то посторонний. За то, чтобы ее ангел-хранитель просто был рядом с ней в эту ночь…
Потеряла счет времени. Мое состояние менялось стремительно. Переходило в разные стадии. Я впадала в отчаяние, смирение, злость, гнев. И так по кругу.
Топот. Голоса. Веселый смех.
Мне кажется, к тому моменту, как они пришли, внутри не осталось ничего. Пустота да и только.
— Фидеры[3] заполни, че стоишь? — слышу голос Яна. — Бондарь, выноси пушки парням на улицу.
— Там гром гремит, молния сверкает. Ливанет, видимо, — отзывается тот.
— Не сахарный. Неси. Пилюля, проверь девку. Вдруг окочурилась.
Щелкает навесной замок. Вздрагиваю и поднимаю наверх голову.
— Ну что, Лиса, жива? — гадливо улыбается Миша, впуская свет в мою темницу.
А у меня только одно желание — плюнуть ему в лицо.
— Вылезай давай.
— Нет.
— Че? Она не хочет, Ян, — ноет этот здоровенный упырь.
— Миха, с телкой справиться не можешь? Давай быстрее тащи ее, там уже все в сборе. На, припугни.
«Все в сборе» — стучит в голове.
Сколько их?
Что им надо?
— Давай вылезай по-хорошему! — хмурится Пилюгин.
— А если нет, — прищуриваюсь.
Он… вдруг направляет на меня пистолет. И тот выглядит совсем как настоящий.
— А так? — вскидывает бровь.
Сглатываю. В горле будто песок. Встаю. На пухлом лице тут же появляется мерзкая ухмылка.
— Ну вот сразу б так, Ален.
Выбираюсь из подвала. Дважды чихаю. Негнущимися ногами ступаю по полу. Выходим на улицу. Я иду впереди, он сзади. Холодный ветер лижет вспотевшую от нервного напряжения шею. Голые ноги покрываются мурашками.
Осматриваю местность. Лес. Темно и тихо. Только шум голосов вдалеке.
— Миша, отпусти меня, пожалуйста, — предпринимаю попытку достучаться до него.
— Ага, как же. Меня Ян потом на лоскуты порежет.
— Миш, прошу тебя, мне домой надо, — голос предательски ломается и дрожит. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к парню. — Ты же не такой, как они. Ты же добрый, Миш.
Сдерживаю слезы как могу. Стараюсь говорить мягко, доброжелательно.
— Миш…
— Да закрой ты рот уже! — злится. — Иди давай туда, видишь фонари?
— Миш…
Прислоняет к моему животу дуло пистолета.
Мамочки… Сердце падает куда-то вниз. Пульс подскакивает.
— Вперед, Лисицына. Ниче такого страшного не происходит.
Его слова просто убивают меня.
Гремит гром. Будто сама природа негодует. А мы тем временем пробираемся к поляне.
А там…
Люди, одетые в камуфляжные костюмы. Оружие в руках. Кажется, это называется пейнтбольный маркер[4]. Даня любит эту игру.
Шесть человек. Парни. Лиц не разобрать, их скрывают маски для пейнтбола.
— А Беркут где? — спрашивает Ян недовольно.
— У него терки с Никой. Позже присоединится.
— Окей. Ну что, Лиса? — поворачивается ко мне. — Готова?
— Не поняла, — мой севший голос прорезает тишину.
Раздаются смешки.
— Догонялки, Ален. Мы тебе фору дадим. Руки-то развяжи ей, Пилюля. И маску на голову, мало ли. Труп закапывать как-то не прет.
— Вы…
Я широко распахиваю глаза.
— Поиграем? — хрипло смеется.
— Слышь, давай хоть разденем ее для поднятия градуса? — предлагает кто-то не совсем трезвым голосом.
— Да!
— Было бы неплохо, — поддерживают они.
— А почему нет? Снимай, Лисицына, шмотки.
Я в шоке смотрю на него. Не верю, что все это происходит на самом деле.
— Да быстрей уже, — вздыхает нетерпеливо, резко забирает у Пилюгина пистолет и опять направляет на меня. — Вот любишь ты, чтоб тебя поуговаривали, Лисицына. Снимай, сказал же!
Одеревеневшими пальцами, сгорая от стыда, снимаю вещи и остаюсь в одном белье. Не плачу. Им плевать на мои слезы. Им чуждо понятие человечности.
— Ууу, ну вот.
Они одобрительно гудят и присвистывают.
— Тощая, хрен попадешь, — шутит кто-то.
— А ты в пятую точку прицеливайся, не промахнешься, — отвечает ему другой.
Чувствуется, что все они навеселе. И, похоже, подобная забава, для них — норма.
Я отступаю назад, потому что Ян наоборот делает несколько шагов мне навстречу.
— Насчет три я выстрелю, Лиса, — в его глазах горит недобрый огонек. — Так что… делай то, что умеешь лучше всего. Беги.
Это просто сон. Это все неправда… Но он начинает считать.
— Раз.
Разворачиваюсь и бегу прочь.
— Два, — громче.
Ноги слушаются плохо, но я углубляюсь в лес.
— Три!
Слышится выстрел. Я инстинктивно прижимаю голову. По щекам текут горячие слезы.
Господи, помоги мне…
Глава 10