Чтение онлайн

Лева протянул руку. Лида рванулась вперед, но вдруг опомнилась и тотчас же отступила.

— Я вам Жука покажу, не букашку-жука, а большого Жука. У меня собака такая есть, Жуком называется. Он такой черный, лохматый, вот сами увидите.

Лида печально потрясла головой:

— Я бы пошла, только мне нельзя. Мне никак нельзя.

— Отчего нельзя?

— Никак нельзя: тетя не позволит, рассердится. Ведь мы с вами незнакомы. Это, пожалуй, и папа бы не позволил.

— Ну так я к вам приду. Подождите, сейчас принесу только книгу.

Лева прыгнул с забора, побежал было и очень удивился, когда Лида сказала, что и этого тоже никак нельзя.

— Да можно же! Мне мама везде позволила бывать, везде, где я захочу.

Лида подошла ближе к забору и тихим голосом, с печальным видом рассказала про решение тети за обедом.

Как же быть! Переговариваться через забор совсем неудобно. Леве вдруг непременно захотелось показать ей свои картинки, — почитать, погулять вместе с этой маленькой, смешной, похожей на мальчика девочкой.

— Это очень жаль! А я бы вам Жука показал. Как же быть, Лида? Разве вы… Хотите, будемте на «ты»? — совершенно неожиданно, перебив самого себя, предложил Лева.

— На «ты»? Хорошо, — согласилась Лида. — Я тоже больше люблю говорить на «ты». Я всем говорю «ты» — и папе, и маме. Только тете не говорю, потому что тетя…

— Лида! Лида! — послышалось вдруг с балкона. Лида разом остановилась и вздрогнула. Неужели уже так поздно? Неужели они воротились с прогулки?.. Лиде вдруг вспомнилось, что она не повторила перевода, что даже не принималась за музыку. Она пришла на минутку поглядеть дачу и совсем не заметила, как прошли два часа. В голове у Лиды вдруг что-то зашептало: «La petite fille… le petit gars-n…la tante… la tante…» (Маленькая девочка… маленький мальчик… тетя… тетя…) В ушах запели разные ноты: «До, си, соль…» Ей даже сделалось холодно.

— Лида! Лида, где ты? — снова раздалось из окошка.

— Лида! Вас, кажется, зовут. Тебя зовут, Лида, — сказал ей Лева.

— Сейчас, сейчас! Ах, это тетя, — зашептала Лида, и невольное отчаяние послышалось в ее шепоте.

— Ты, верно, урока не выучила, боишься?

— Да.

— Она сердится?

— Нет, только она такая… — Лида не договорила. Ровный голос тети послышался в третий раз.

— Мне надо идти поскорей. Ах, что это я хотела вам сказать?! Ах, забыла! Ну, все равно, после… Ну, прощайте! Ну, прощай, Лева!

— Прощай.

«Какая смешная девочка! На бабочку, на стрекозу похожа. Такая же попрыгунья-стрекоза, позабыла приготовить свои уроки. А отчего она так испугалась? Неужели ее будут наказывать? Ведь она такая худая, и у нее такие маленькие руки…» Лева поглядел на свои широкие ладони с крепкими, гибкими пальцами и подумал, что, если бы он был Лидина тетя, он ее не стал бы наказывать. Он когда и большой вырастет, никого не станет наказывать. Его мама ведь никогда не наказывала.

Лева спрыгнул с забора.

В саду потемнело. В ящике еще шевелились крылышки, лапки и усики. Водяной жук-плавунец дрыгал пушистыми ножками; блестящая бронзовка трепетала нарядными крылышками; божья коровка дрожала, и все жучки, букашки и коровки поднимали кверху, к Леве, головки и усики, будто хотели спросить Леву, чем же они перед ним провинились, за что их так наказал Лева.

Что же это такое? Как же быть? Верно, им в самом деле очень больно? Конечно, больно. Им и всегда было больно, только Лева никогда не думал об этом. Он бы и теперь не подумал, если бы не девочка Лида.

Лева решил подробно расспросить маму. Мама все знает. Мама, наверное, сумеет пособить горю, устроить как-нибудь так, что им не будет так мучительно больно.

Лева направился к дому, а Лида…

Бедная девочка Лида! Боже, как несчастливо кончился Лидии счастливый день!

Лида лежала на постели ничком, закутавшись с головой в простыню, уткнувшись в подушки лицом. Люба крепко спала, Коле ничего не было слышно, но Лида горько плакала.

«Да, она была виновата, она это знала, но все-таки… Разве она ленилась? Нет, она не ленилась. Она пошла поглядеть дачу. А потом, она никогда не видала, как собирают букашек; а потом она заговорилась с этим мальчиком Левой…»

Она играла гаммы целый вечер. Ее позвали чай кушать, а она не пошла. Тетя сказала, что она капризничает, а она не капризничала, ей совсем не хотелось пить чай. Потом она снова играла. Потом тетя пришла ее слушать и сказала, что игра никуда не годится; позвала папу, прослушал и папа и согласился, что точно никуда не годится. А Лиде весь вечер казалось, что по клавишам ползли мохнатые букашки, жуки. На нотах сидела бабочка махаон, заслоняла их желтыми крыльями и мешала смотреть…

Они сказали, что маме напишут, расскажут, какая она ленивая, нехорошая, непослушная девочка. Что же она тогда станет делать? Они непременно, непременно напишут. И няня узнает, и Мила…

Ах, когда же она будет хорошая девочка, не будет лазить по заборам, а будет смирно сидеть и прилежно учиться: «La petite fille… le petit gar? — n… la tante… la tante…»

Лида еще раз легонечко всхлипнула, повернулась на бочок и заснула.

— Тетя!.. Где тетя?

Коля кричал так громко и вбежал так шумно, что даже удивил всех.

— Что с тобой, Коля? А я думала, что одна Лида умеет производить шум.

Лида, бледная и красноглазая после вчерашних слез, сидела на этот раз очень тихо за тетрадкой у окна, подле Любочки.

— Тетя, письмо! От мамы письмо! — запыхавшись весь, объявил Коля.

Мигом все вскочили и окружили тетино кресло.

«Ее высокоблагородию Екатерине Петровне… в Москву, на дачу…» Лида с Любой три раза успели прочитать адрес, а тетя все еще разглядывала конверт: из какого места послано, какого числа, когда получено в московском почтамте. Наконец она взяла деревянный ножичек и аккуратно подрезала сверху. На колени ей выпали толстое письмо и тоненькая записочка с пунцовой облаткой.

— Нам, нам! Это нам, тетя! — закричали дети.