Чтение онлайн

Девственница!

– А-а-а! – прохрипел я и откинулся на спину, а перед глазами только картинки той самой ночи и больше ничего.

Единственной ночи, но такой охренительно разрушительной для меня.

Ее губы, ее язык, фигура от которой у меня реально потек мозг – длинные ноги, высокая и сочная грудь, тоненькая талия и крутые бедра. Звездец! И развидеть это все никак не получается, потому что как можно забыть чертов идеал, гребаную мечту, о которой грезил всю свою грешную жизнь? Как???

И я снова закрываю глаза и погружаюсь в воспоминания. Как наяву чувствую ее крышесносный запах и вкус. И руки дрожат от того, что я наконец-то к ней прикоснулся. Везде! И не только руками. Вышибал из нее стоны, заставлял ее тело выгибаться дугой и сам дурел до безобразия от того, что она в моей власти.

В моей власти…

Дебил! Ой, дебил!!!

Никогда этого не было, никогда! Арина просто играла со мной как кошка с глупой, одурманенной мышкой, пока окончательно не свернула мне мозги. Я же даже забыл, как дышать, как меня зовут и на какой планете я вообще нахожусь, когда я наконец-то погрузился в нее.

А потом это – я здесь первый. И даже если бы мне приставили дуло к виску, то я все равно не остановился бы. Просто нет и все!

По венам жидкий огонь, в голове и груди бомбят фейерверки и кайф накрывает такой, что кажется еще чуть-чуть и я просто сдохну, не в силах его пережить. Хотя, кого я обманываю? Я после той ночи больше и не живой. Лишь тень, полуразложившийся труп, который смердит и материться, потому что отравился убойной дозой ее яда.

Трижды заглотил отравы. Трижды ошалело брал, веря в долбанное чудо, надеясь на то, что там, с первыми лучами солнца и нового дня, между нами, все изменится. Потому что я уже тогда отчетливо понимал – дерьмо собачье моя прививка.

У меня рецидив. Жесткий. Навынос.

Но я же, идиот, знал, что у нее есть жених! Знал! Но все равно сунулся туда, где мне никогда не было места.

Скрипнул зубами, снова перевернулся на руки и опять отжиматься. Потому что слишком больно. Ни жрать теперь, ни спать, ни дышать не могу. Выворачивает, гнет, травит.

Я так не хотел уходить от нее в то утро, хотя надо было бежать. Бежать от нее, сверкая пятками, а не млеть, обнимая ее идеальное, гладкое, упругое и такое желанное тело. Но я встал, а потом и пошел в уборную, по пути натыкаясь на телефон Арины, что вывалился из ее маленькой сумочки. И именно в этот момент на экране высветилось сообщение от прилизанного датчанина.

Арт: «Эрин, детка, позвони мне, я же волнуюсь! Не заставляй меня страдать. И знай, чем бы ни случилось – я люблю тебя!».

Я откинул от себя телефон как мерзкую гадюку, а потом ломанулся в ближайшую дверь на чистом автопилоте. И остолбенел. Это была гардеробная и в ней аккуратно стояли наполовину распакованные коробки с надписью «для него». На вешалках какая-то мужская одежда в прозрачных чехлах, пара коробок с дорогими туфлями от известного бренда…

Он определенно здесь жил. С ней. И у них все серьезно. Просто ссора двух влюбленных, после которой будущая жена видимо психанула и решила напоследок сходить гульнуть.

Хороший левак укрепляет брак.

Вашу ж мать, а как мне еще это понимать? Бежать к ней и требовать объяснений какого черта она раздвинула ноги передо мной, когда ее гардероб все еще нашпигован мужскими трусами от предыдущего ухажера?

Да я вас умоляю!

Я знаю, как это обычно бывает. Я сам так делал сотни раз. Врал, что смогу забыть, что мое сердце проснется, что я смогу еще что-то построить. Да только нет, не выходило. Я как заколдованный ходил по кругу в мечтах о той, которая уже однажды играючи растоптала мою любовь.

Так будет и сейчас. Она, быть может, скажет, что там поставила точку, а потом просто пожмет плечами, мол «не вышло», чем фактически пустит мне пулю в лоб.

И пусть мне хотелось выдрать себе внутренности собственными руками без анестезии, но я упорно и поспешно оделся, а потом и стремительно покинул эту чертову квартиру. Без единого слова.

О, я тогда еще не понимал от чего так поспешно уносил ноги. И только спустя сутки почти беспрерывной агонии до меня дошло – я обречен, потому что я снова готов идти или даже ползти за ней на пузе, словно преданный пес, если только она это попросит.

Звонила сразу после, а я трусливо скинул. Потому что знал, что скажи она мне – вернись – я бы сделал это. И плевать на гордость. Да, Боже ты мой, мне на все было плевать, только бы мечта стала реальностью.

Моя Арина.

Но какой ценой? И я ее заплатить был пока еще не готов. Еще что-то осталось во мне, капля сил на сопротивление. Вера, что я ее забуду. Пусть не сегодня и не завтра, но может в следующей жизни я смогу все-таки вздохнуть полной грудью, а не захлебываться паникой и тоской.

И в понедельник утром я все-таки пошел к Толмацкому, а потом, превозмогая настоящую, изматывающую ломку, отпустил от себя девушку.

Отпустил. Звездец! Если бы она только была моей, а так…

Вышел из кабинета начальника и замер в ступоре.

– Нахрена я это сделал? – вслух спросил я сам у себя, а потом в полнейшем отупении принял вызов от Сажиной.

– Привет, плейбой!

– Привет, Тань, – совершенно безжизненно ответил я.

– Поздравляй меня скорей, я только что уволилась от Иванчука!

– Зашибись, – потянул я.

– Выпьешь со мной чаю по этому поводу? Я как раз в Москва-сити сейчас.

– Выпью, – ухватился я за эту идею, рассчитывая отвлечься от зубодробильных дум о Толмацкой.

Но вот только все без толку. Танька что-то щебетала, говорила о новом месте работы, а потом завела разговор, что Гуся (наша бывшая классная руководительница) скинула ей фотки с прошедшего на прошлой неделе вечера встречи выпускников. Пришлось лицезреть снимки, притворяться, что мне весело было увидеть растолстевшего Алишера Тимашова.