Чтение онлайн

Уроки верховой езды с Дейзи из-за моей сломанной руки пришлось перенести, но я не особенно переживала из-за этого, а пока я могла совершенно спокойно заявлять, что пока не могу заниматься и физкультурой, на что тренер Харви только сдвинул к переносице свои густые брови.

Но зато у меня добавились совсем другие занятия, а именно посещение психиатра местной больницы, мистера Брауна. Как я уже говорила, осматривавший меня врач обещал мне не рассказывать ни о чем дяде, но, по-видимому, кое-кому другому он все же проболтаться успел, так что теперь вторник и пятница были для меня днями, помеченными в календаре красными крестами на месяц вперед. Что ж, если я не буду говорить глупостей и делать вид, что я абсолютно нормальная, то уже через месяц весь этот ад закончится, а пока мне предстояло два раза в неделю, затаив дыхание, стучаться в эту дверь из вишневого дерева.

— Да-да! Войдите! — Мистер Браун, как всегда, развалился в своем массивном кожаном кресле, и мне иногда казалось, что я не могу понять, где заканчивается тело психиатра и начинается его кресло. Они представляли из себя единое целое, что-то неделимое, неразрывное.

Психиатр сидел, вальяжно закинув ногу на ногу и теребя пальцами уголок толстого блокнота, в котором он обычно делал всякие пометки, когда мои ответы его заинтересовывали. Некоторое время назад я увлекалась психологией и даже прочитала несколько весьма занятных книг, где и узнала, как надо вести себя на приемах у врачей: не теребить одежду, отвечать на все вопросы не так, как думаешь на самом деле, и самое главное — не смотреть в глаза.

Я села напротив мистера Брауна на жесткий, сковывающий движения стул — не такой, как у самого психиатра. Этот стул точно напоминает тебе, кто ты есть на самом деле.

— На чем мы с вами остановились, мисс Макэндорс? — Прямоугольное лицо мистера Брауна с резким, угловатым подбородком дернулось, и психиатр принялся пролистывать свой толстый блокнот.

Я не отвечала. Вопрос, который он задавал, не был из разряда тех, на которые нужно отвечать, и вообще, чем реже я буду открывать рот, тем лучше.

— А, вот, нашел.

Шелест страниц прекратился, и я стала смотреть на громко тикающие часы, висящие на стене. Следила, как лениво переползала секундная стрелка с одной цифры на другую, надеясь, что время начнет бежать хоть немножко быстрее.

— Вам снятся кошмары, Вирджиния?

Услышав свое полное имя, я еле заметно поморщилась и, немного подумав, качнула головой из стороны в сторону. Стандартные вопросы, я знала их все наизусть еще прежде, чем доктор задавал их. Психиатры — самые предсказуемые люди в мире.

— Джинни, — осторожно поправила я, и мистер Браун усмехнулся.

— Вас что-то беспокоит, Джинни? Новая школа, новые друзья. Возможно, вы не можете найти с кем-то контакт?

Слова мистера Брауна шли фоном. В кабинете было душно, несмотря на то, что на дворе было уже начало октября, и, конечно же, никто не догадался установить сюда кондиционер. Все, что я слышала, было противное жужжание маленького настольного вентилятора, от которого не становилось ни капельки лучше.

Я снова покачала головой и, заметив, что мистер Браун сделал очередную пометку, добавила:

— Нет.

— Проблемы с родителями? Может, вы чего-то боитесь? Вам некому рассказать о своих переживаниях? — Вопросы снегом сыпались мне на голову, и я даже не знала, на какой из перечисленных мне стоило отвечать. Наверное, на все.

— У меня все в порядке. — Я попыталась мягко улыбнуться.

Далее мистер Браун сделал то, чего я от него никак не ожидала: он швырнул на стол карандаш, следом за ним полетел и блокнот. Прикоснувшись длинными пальцами к своему квадратному подбородку, мужчина на мгновение задумался, а затем посмотрел мне прямо в глаза. Как я ни убеждала себя, что мне нельзя смотреть в ответ, я не смогла отвести взгляд.

— Вы знаете, чем мы тут занимаемся, Джинни?

Вопрос с подвохом. Его задают всем, кто не хочет идти на контакт, рассказывать о своих кошмарах, о том, во что ни один нормальный человек ни за что не поверит. Их задача — лечить людей от выдуманных болезней.

— Консультируете людей, — не задумываясь, ответила я.

— Мы помогаем людям понять, что в их жизни не так, Джинни. Просто иногда людям нужно помочь. Уже третье посещение на все мои вопросы вы отвечаете так, как будто держите меня за сумасшедшего. Чтобы я помог вам, вы должны помочь мне.

— Мне не нужна ваша помощь, — с расстановкой произнесла я, чувствуя, что медленно начинаю закипать.

— Вы хотя бы знаете, почему вы здесь? Когда ваши друзья привели вас в больницу, у вас была лихорадка, мисс Макэндорс. Жар и непрерывный бред. Почти час вы твердили про какой-то холм, просили, чтобы вас не убивали. Вы кричали, Джинни.

Я замерла. Когда Освальд, Эовин и Лесли нашли меня в долине измученную и истощенную, я подумала, что охватившая меня лихорадка прошла уже на следующее утро. Во всяком случае, я помню, как потом меня привели домой и уложили в кровать.

— Вас что-то беспокоит, Джинни? — повторил мистер Браун, но уже более мягким тоном. Под его теплым взглядом я почти сломалась.

— Только вы, мистер Браун, — огрызнулась я и, схватив со спинки стула куртку, направилась в сторону двери.

Я не хотела хлопать дверью. Это правда было бы слишком ненатурально, совсем как в тех глупых фильмах, к которым когда-то пыталась приучить меня Стеф. И, тем не менее, за моей спиной тут же послышался оглушительный треск. Да, этот психиатр с прямоугольным лицом наверняка подумает, что я истеричка.

В коридоре было полно народу: туда-сюда сновали медсестры в белых халатах, какая-то беременная женщина, явно заблудившись, с испуганным взглядом изучала таблички на кабинетах. Я готова была заплакать. Даже тогда, неделю назад, когда все произошло, по моим щекам не скатилось ни единой слезинки, а сейчас мне хотелось разрыдаться.

Влетев в туалетную комнату, я опустила крышку одного из унитазов, заперлась и села, закрыв рот ладонями, чтобы хоть как-то приглушить рвавшиеся наружу рыдания. Слишком много накопилось внутри меня за последнюю неделю. Я пыталась забыть обо всем, выбросить из своей головы встречу с этим ледяным эльфом, но у меня не выходило. Так происходит всегда, когда стараешься о чем-то не думать, но мысли все равно лезут в голову. Я была на грани.