Чтение онлайн

— Какой?

Не прикидывайся. Той, которая действовала в Обольском гарнизоне. Кто создал организацию? Кто руководит ею?

— Я ничего не знаю об этом.

Выходить из дома вечером было опасно: расклеенный по посёлку приказ под страхом смерти запрещал жителям появляться на улице с наступлением темноты.

Фруза Зенькова, недавно вернувшаяся из Витебска, где она училась до войны в техникуме, знала о немецком запрещении и всё равно, лишь только стемнело, быстро надела тёмное лёгкое полупальто, вышла из дома и, миновав несколько дворов, свернула за околицу. Она на миг остановилась, огляделась и, не заметив ничего подозрительного, круто повернула от деревни, побежала в сторону леса, который темнел невдалеке.

На подходе к условленному месту, где должна была встретиться с человеком, который пригласил её для серьёзного разговора, Фруза сбавила шаг. Зорко всматриваясь в темень леса, она прислушалась — средь неумолчного шороха листвы, за спиной её раздался едва уловимый треск хрустнувшей ветки. Фруза обернулась — от тёмных стволов отделились два человека и направились к ней.

— Это ты, Фруза? — спросил тихо мужчина.

— Я, Борис Кириллович. Здравствуйте.

С учителем вместе подошла девушка. Она протянула руку Фрузе:

— Здравствуй, Зенькова.

По едва приметной тропинке они осторожно направились в глубь леса. Шли молча, стараясь ни на шаг не отстать друг от друга и внимательно прислушиваясь к лесному шуму. Лес, густой и прохладный, окутанный туманом, мирно спал.

Фруза отлично знала эту тропинку, помнила каждый поворот на ней и теперь шла уверенно, точно на прогулке. Они прошли ельник, неширокую вырубку, потом опять густой смешанный лес, довольно быстро отыскали глубокий овраг, поросший высокой травой, и спустились в него. Прислушались — кругом ни шороха. Присели на старый замшелый ствол дерева, давно поваленного бурей.

— У нас с тобой, Фруза, серьёзный разговор, — начал Борис Кириллович, немного помолчав.

— Я слушаю, — ответила Фруза.

— Время такое пришло, что сидеть сложа руки нельзя. В Оболи и окрестных деревнях есть ребята, которым можно и необходимо заняться делом. Нашей армии сейчас трудно. Она ведёт бои очень тяжёлые и кровопролитные. Видела, как прут немцы, день и ночь. Войска, техника, обозы. Нам нельзя сидеть сложа руки. Надо помогать армии.

— Как? Немцев бить? — спросила Фруза.

— Не торопись. Нет, не это. Сейчас надо подумать о другом. То, что по силам… Вот секретарь райкома комсомола Наталья Герман тебе объяснит.

Девушка, которая сидела рядом с ней, подвинулась чуть ближе, и Фруза уловила её горячее дыхание. Она говорила спокойно и неторопливо.

— Надо создать отряд. Собери комсомольцев и поговори с ними по душам. Пойми их настроение. Узнай, о чём они думают. Только осторожно. Это тебе, Фруза, серьёзное и очень важное поручение от подпольного райкома комсомола. Нам необходимо создать отряд из местной молодёжи внутри немецкого гарнизона. Делайте всё продуманно, не спеша. Семь раз проверяйте каждый свой шаг. Для начала создайте небольшую инициативную группу. Но в каждом человеке ты должна быть уверена, как в самой себе.

— Трудно, — взволнованно ответила Фруза. — Смогу ли я?

— Да. Дело непривычное. Но ты должна суметь это сделать, — сказал Маркиямов. — И райком партии и райком комсомола на тебя надеются. Это я предложил твою кандидатуру. Уверен, что не подведёшь. Ты имеешь право отказаться. Но я убеждён, что ты не сможешь иначе. Ты всё равно будешь с ребятами. А им сейчас нужен вожак. Ну как, согласна?

Помолчав, подумав немного, Фруза уверенно и твёрдо ответила:

— Да. Согласна.

— Это очень хорошо, что ты без колебаний принимаешь такое решение, — сказала Наталья Герман, положив свою руку на её ладонь и крепко пожав. — Ещё вот что хочу тебе сказать… Всегда помни, что ты не одна. Мы постоянно будем с тобой рядом. Будем думать о вас и помогать. Борис Кириллович уходит с партизанским отрядом. Все контакты будете поддерживать с ним через связного и только в условленном месте.

— Что мы должны будем делать? — спросила Фруза.

— О делах ваших мы подумаем. Пока не спешите. Сперва сплотитесь в ядро, — ответил Маркиямов. — Для начала поговори с Марией Дементьевой и Марией Лузгиной. Они девчата боевые. Пусть позовут в вашу группу Тоню Лузгину, Валю Шашкову, Владимира и Женю Езовитовых. Вот когда создадите инициативную группу, да оформитесь в боевую организацию, только тогда будете действовать, выполняя задания подпольного райкома партии и комсомола. А до этого ничего самостоятельно не предпринимайте. Ещё раз повторяю, для начала соберитесь все вместе. Будто на вечеринку. Полузгать семечки. И побеседуйте. Ясно?

— Ясно.

— Ну вот и добре. Да не вешайте носа. Побольше уверенности в себе. Хоть немца и много, а всё-таки мы здесь хозяева. Земля эта наша.

Потом Маркиямов условился с Фрузой о дне и месте следующей встречи, назначили пароль для связного. Договорившись обо всём, они выбрались из оврага и так же осторожно и тихо вышли к краю леса. Молча попрощались и разошлись в разные стороны.

Фруза вернулась домой. Неслышно, чтобы не разбудить спящих отца и мать, прошла в свою комнату, быстро разделась и легла. Взволнованная встречей и разговором, она долго не могла уснуть, думала и старалась представить, как же будет исполнено то серьёзное поручение, которое она только что получила.

С каждым новым допросом немец всё больше и больше терял самообладание. Он уже не спрашивал спокойно, как раньше, а повышал голос до крика.

— Кто были членами вашей подпольной организации?

— Я ничего не знаю об этом.

— Сколько человек числилось в организации?

__ Не знаю.

— Кто направлял вашу деятельность?

__Не знаю.

— Откуда организация получала взрывчатку?

— Я об этом ничего не знаю п никогда не слышала ни про какую взрывчатку.

— Кто были у вас связными?

— Не знаю.

— Что ты тогда знаешь?

— Ничего.

Дорога за окном гудела от непрерывного рёва моторов и лязга гусениц день и ночь. Танки, машины, фуры нескончаемым потоком тянулись в сторону фронта. В открытых низких кузовах грузовых машин ехали немцы, большей частью молодые, здоровые и самоуверенные, с автоматами и карабинами, в касках. Вели они себя будто на прогулке: горланили песни, громко смеялись, наигрывали на губных гармошках, чужими глазами глядели на русскую землю, разнося вокруг чужой непривычный дух. Даже машины их, танки и лошади пахли по-чужому.