Чтение онлайн

За все время нашего с ней разговора я успела немного успокоиться. Слезы уже не бежали из моих глаз солеными дорожками. И стоя перед зеркалом, я пыталась привести себя в порядок, чтобы не дай бог меня родители в таком виде не увидели. Достаточно того, что они за меня переживали, пока я в больнице была.

– А что я могу сделать? Мой темный ангел получил от меня что хотел, не забыв щедро заплатить за причиненные неудобства. Но деньги я ему все равно верну, они мне не нужны, учитывая то, за что он мне их заплатил, – жгучая боль напополам с обидой плескались у меня внутри, пока я все это говорила Светке, но твердо дала себе установку больше не реветь. Все, хватит с меня сырость разводить. Это же не конец света, переживу как-нибудь.

– Слушай, а рука у тебя почему перебинтована? – озабоченно спросила подруга.

– Да там пустяки. Я когда сознание теряла, неудачно об угол стеклянной стены рукой проехалась, – ответила небрежно, разглядывая свою забинтованную конечность, хотя не имела не малейшего представления, что там на самом деле.

– А на работу ты сегодня идешь?

– Нет, мне больничный на две недели дали, представляешь. Мой первый больничный, – сказала я невеселым голосом.

– И на учебу, соответственно, тоже ходить не будешь – сделала заключение Светка.

– Соответственно, – ответила я, медленно выдыхая.

– Ну ничего страшного, отдохнешь как раз, а то ты как негр на плантации, от рассвета до заката, – и подруга засмеялась над своей шуткой.

– Ладно, мне пора. Мама в новом доме ремонт затеяла, меня теперь везде таскает, заколебала уже. Я думала родители вот-вот съедут и оставят меня одну в новой квартире, а они и не думают. Если хочешь, с нами поехали, отвлечёшься, – спросила Света, и я была ей благодарна за поддержку.

– Хочу немного одна побыть.

– Понимаю, но ты сразу звони, если что. Я как муха, одна нога там, другая здесь. Поняла? – и я опять невольно улыбнулась, провожая подругу к выходу.

Вот что ни говори, а умеет Светка поддержать в любой ситуации. И мы распрощались на этой веселой ноте.

Когда она ушла, я все-таки размотала свою руку. Порез оказался длинным (от запястья до самого сгиба), но не глубоким, поэтому я решила его больше не перебинтовывать.

Неделя пролетела просто незаметно. Я словно была на каникулах в начальной школе, когда совершенно ничего не надо делать. Родители уделяли мне все свое внимание и ничего не заставляли делать. Поначалу мама даже посуду за мной мыла, но я соглашалась на это только первые два дня, потом решила, что этак совсем разлениться можно. Хоть я и на больничном, но не инвалидка же.

Вечером у нас была обязательная семейная прогулка. Родители и без меня так вечера проводили, а теперь, раз доктор прописал мне свежий воздух, это стало обязательным и для меня. Я не сопротивлялась. Давненько я уже так не прогуливалась, неспешно и без цели.

Вот только когда я выходила на улицу, меня не покидало чувство тревоги. Неужели я теперь всегда буду бояться выйти из дома. Но потом, оказалось, что чувство у меня такое не всегда, и я связала это с приемом препаратов, которые мне прописал врач. Вот пропью курс и все обязательно пройдет.

Еще мне было тяжело потому, что нужно было постоянно улыбаться перед родителями, показывая, что у меня все хорошо. Но мне казалось, что они все равно о чем-то догадываются, хоть и не спрашивают.

Один раз меня пришла навестить соседка Маринка перед работой.

– Ну как ты, поправляешься? – спросила она, протягивая мне шоколадку.

– Спасибо, да иду на поправку, – улыбнулась я ей и взяла шоколадку, чтобы не обижать соседку, так как не любила горький шоколад.

– Хорошая ты девчонка Лизка, а самое главное, как работница. И в качестве официантки с тобой в паре мы сработались, а уж в должности администратора вообще все на тебя не нарадовались, хоть и никто тебе этого и не скажет в лицо. Да, жалко, что ты ушла, – вздохнула Маринка.

– Спасибо, – расплылась я в удовольствии от похвалы.

– В смысле, как ушла, – не сразу переварила я последние слова соседки.

– Ну как же? Максим Викторович сказал нам, что ты ушла по собственному желанию. Я в принципе, и предполагала, что так будет, ты вон уже сколько без выходных отпахала. А вместо тебя, опять какую-то бестолковку взяли, пока она еще в процесс втянется … Ты чего, – спросила меня удивленно Марина, а я лишь округляла свои глаза все больше и больше, окончательно потеряв дар речи.

Это как это понимать?! Я значит выкладываюсь на все сто пятьдесят процентов, совмещаю две должности, работаю без выходных, а он меня по собственному желанию. Свисток свистел во всю мощь, сигнализируя мне о том, что мой внутренний чайник просто закипел от злости.

– Значит Максим Викторович сказал по собственному желанию, – прошипела я, сощурив глаза.

– А что, не по собственному? Да ладно, он тебя выгнал что ли? У вас что шуры муры были? – теперь уже Маринка округлила глаза.

– Марин, ты дура, да? – спросила я со злостью.

– Да ладно – ладно, успокойся, ничего между вами не было, поняла я, и вообще уже на работу опаздываю, – и Маринка ускакала, пряча довольную улыбку.

Вот ни фига она мне не поверила, вон какая довольная убежала, уже не терпится все на работе растрепать.

Это мне должно быть неудобно! Это его друг со мной так поступил! А что, если … и тут до меня дошло. Максим Викторович не виноват. Его просто попросили уволить неугодную теперь взору очередную бывшую, чтобы глаза не мозолила. Наверняка мой темный ангел довольно часто бывает в этом ресторане. И не один, а тут я …

Ну уж нет, так просто я свое место не отдам! И деньги его мне не нужны!

– Привет Свет! Срочно твоя помощь нужна! – сразу же ошарашила я подругу.

– Да хорошо, а что случилось то опять? – спросила она меня с тревогой в голосе.

– Мне нужно деньги с телефона обналичить.

– Ну хорошо. Не вопрос. Перекидывай их мне на телефон, а я их на карту кину. Встречаемся у банкомата, который около твоего дома. Через минут двадцать буду.

– Отлично. Спасибо, Свет.

– А что случилось то, что за спешка.