Чтение онлайн

Нас с Антонием он отправил на поиски. Мы поехали в Ямайку в редакцию газеты «Лонг-айлендский республиканский фермер», в архиве которой работала Кейт, сестра Пиви Данита. Между нею и Антонием произошел обмен: он ей — двадцать долларов, а она ему — досье газеты на Барнсов. Обычно, если мы платили за досье, она давала его на день или два, но после исчезновения дочери миллионера на Барнсов был высокий спрос, и досье досталось нам всего на час.

Мы заняли столик в столовке за углом от редакции, заказали кофе и принялись поглощать и записывать всю относящуюся к делу информацию. Досье оказалось довольно толстым, поскольку Барнс был фигурой известной. Даже если бы в нашем распоряжении имелся целый день, решить, какие сведения важны для нашего расследования, а какие нет, было весьма затруднительно. Из незначительных, как мы считали, фактов Шелл вполне мог сделать конфетку. Нам приходилось работать быстро, листать страницу за страницей и просто надеяться на лучшее.

Для столь важной работы Антоний надел то, что любил называть «обманками», — пару черных, в роговой оправе, очков, которые он много лет назад умыкнул у кого-то, явно находившегося на грани слепоты. Исцарапанные стекла просто увеличивали все в десять раз — и не в последнюю очередь его собственные глаза Если нам случалось одновременно оторваться от работы, то я вздрагивал при виде этих двух устремленных на меня громадных гляделок размером с анютины глазки. Никто не осмелился побеспокоить такую парочку — меня с тюрбаном на голове и Антония, похожего на сову, ростом за шесть футов и весом фунтов в триста.

Мы с бешеной скоростью перелистывали подколотые статьи, отпечатанные на машинке страницы, фотографии, делая заметки на память. Минутная стрелка больших часов над грилем скакала, как жеребец чистых кровей на финишной прямой, а я тем временем поглощал информацию о судоходном бизнесе Барнса, его политических связях, посещавших его дом звездах кинематографа, сделанных им пожертвованиях. Судя по всему, он был типичным представителем американской аристократии, но при этом персонажем более положительным, чем его соседи по Золотому Берегу.

Всего за пять минут до того, как мы должны были вернуть досье Кейт, Антоний оторвал взор от бумаг, посмотрел на меня глазами-фарами и сообщил:

— Он у нас на крючке.

— Это почему?

— Объясню в машине.

Мы сложили вместе все взятые нами листы, стараясь соблюдать изначальный порядок. Я поднял эту кипу и обстучал ее о столешницу, чтобы выровнять листы. Антоний вытащил из кармана монету в полдоллара и бросил ее на стол. Протерев свои обманки и засунув их во внутренний карман пиджака, он сказал:

— Уходим.

Мне пришлось дождаться, когда Антоний выйдет из редакции газеты, чтобы узнать наконец, что он там надыбал. Силач вернулся в машину с широкой улыбкой на физиономии. Усевшись за руль, он сообщил мне:

— Я сказал Кейт, что, возможно, мы потратим еще двадцать долларов на это досье.

Он завел «корд», и мы тронулись с места.

— Так что же ты нашел?

— Малыш, я настоящее золото. От взгляда обманок ничто не может скрыться.

— Ну хорошо, ты — золото.

— Догадайся, кто посещал Барнса во время своей поездки по Штатам.

— Сдаюсь.

— Не кто иной, как Артур Конан Дойль.

— Писатель?

— Ну да.

— И что с того?

— Да этот Барнс искренне верующий, на него призраки слетаются, как мухи на мед. Феи, привидения, духи, сеансы, спириты — ты о них только говоришь, а он в них верит. Ему можно дырки от бубликов продавать. Я нашел статью о том, как Конан Дойль гостил у Барнса, и там говорится, что оба испытывают интерес к спиритуализму. Барнс типичный лох.

— Это все очень интересно, но как это поможет встретиться с ним?

— Вот тут-то и зарыта собака. В другой статье, напечатанной несколько лет назад, упоминается приятель Барнса по Гарварду и близкий друг… догадайся — кто?

— Паркс.

— Эй… — Антоний так резко повернулся ко мне, что машина зарулила на встречную полосу.

— Смотри за дорогой, — посоветовал я ему.

— Откуда ты знаешь? — спросил он, выруливая обратно.

— Я видел гарвардский диплом на стене в комнате Паркса, когда мы приезжали туда в первый раз. Просто догадался.

— Ты с каждым днем все больше похож на босса. — Антоний покачал головой и добавил: — Значит, нужно, чтобы Шелл поговорил с Парксом, а тот позвонил Барнсу и замолвил за нас словечко. Вот и все дела.

— Ну что ж, пожалуй, это может сработать. У нас, кажется, неплохой улов.

— От нас ничто не может скрыться. Ничто.

Шелл посчитал, что у нас было маловато времени на сбор сведений, но нашей работой остался доволен и признал, что план Антония вполне разумен. Я слышал его телефонный разговор с Парксом. Наблюдать за тем, как Шелл проводит в жизнь свои желания с помощью слов, было все равно что смотреть, как метатель ножей с расстояния в двадцать ярдов рассекает волосок. Он приправлял свою болтовню упоминаниями о матери Паркса — та наверняка была бы рада узнать, что мы помогаем бедняге Барнсу. Когда Шелл закончил, Паркс был готов, если нам понадобится, звонить хоть императору Китая.

После этого мы стали ждать. Прошел день. Мы просмотрели газеты — не продвинулось ли дело вперед. Поисковые отряды продолжали свою работу, рыла носом землю полиция, но девочку, живую или мертвую, так и не обнаружили. Шелл размышлял над теми крохами, что мы ему принесли, а чтобы понять, с чем, вероятно, ему придется столкнуться, он позвонил нескольким своим друзьям, вращавшимся в высшем обществе. Он пытался выяснить, не было ли у нашего объекта сомнительных сделок и все ли в порядке у него с семейной жизнью. Но Барнс, хотя и был до неприличия богат, казался человеком незапятнанным, с какой стороны ни посмотреть.

Ближе к вечеру второго дня, когда Шелл и Антоний отправились покупать местные газеты, а я только-только отделался от миссис Хендриксон после жестокого сеанса постановки среднеанглийского произношения, зазвонил телефон. Я бросился через кухню в кабинет и на пятом звонке схватил трубку.

— Алло, — сказал я, переводя дыхание.

Ответом мне была тишина, и несколько секунд я даже думал, что опоздал. Потом раздался тихий голос:

— Ноlа. [21] — Затем последовала пауза. — Ты знаешь, кто это?