Чтение онлайн

– Так вот где ты притаилась?

Жанетт оторвала взгляд от газеты.

Рядом с ней, ухмыляясь, стоял Хуртиг.

– Не возражаешь, если я присяду? – Он кивнул на свободное место напротив.

– Ты уже вернулся? – Жанетт жестом показала, что он может сесть.

– Да, мы закончили около часа назад. Дандерюд [19] . Шишка в строительной отрасли, а жесткий диск полон детского порно. Жуткая тоска. – Хуртиг обошел вокруг стола, поставил свой поднос и сел. – Жена пребывала на грани срыва, а дочка, лет четырнадцати, просто стояла и смотрела, как мы забираем папашу.

– Фу. – Жанетт покачала головой. – А Олунд и Шварц? Они тоже вернулись?

– Конечно, они тоже собирались перекусить.

Хуртиг принялся за еду, а Жанетт отметила, что вид у него немного усталый. Сколько же часов ему удалось поспать?

Вероятно, не больше двух.

– А в остальном все нормально? – спросила она.

– Утром звонила мать, – сказал он, не переставая жевать. – Отец покалечился и лежит в больнице в Йелливаре.

Жанетт отложила нож и вилку и посмотрела на него:

– Что-нибудь серьезное?

– Самое невероятное. – Хуртиг покачал головой. – Он, очевидно, угодил правой рукой под дисковую пилу, мать сказала, что большинство пальцев смогут спасти. Она отыскала их и сунула в мешок с кусочками льда.

– О господи.

– Но большой палец она не нашла. – Хуртиг ухмыльнулся. – Вероятно, достался коту. Но не волнуйся, правая рука для отца это нестрашно. Он любит столярничать и играть на скрипке, а в обоих случаях левая рука важнее.

Жанетт задумалась над тем, что она вообще знает о своем коллеге, и призналась себе, что не слишком многое.

Детство Хуртиг провел в Квиккйокке, окончил школу в Йоккмокке, а гимназию – в Будене [20] . Потом точно несколько лет работал, но она не помнила кем, а когда в университете Умео начали готовить полицейских, он поступил в первую же группу. После практики в полиции Лулео перевелся в Стокгольм. Голые факты, думала она, из личного – только что у него есть квартира в районе Сёдер [21] , живет один. Девушка? Возможно.

– Но почему больница в Йелливаре? – спросила она. – Они ведь по-прежнему живут в Квиккйокке?

Он перестал жевать и посмотрел на нее.

– Ты полагаешь, там есть больница? В деревне, где живет от силы пятьдесят человек?

– Она такая маленькая? Тогда понятно. Значит, твоей матери пришлось везти отца в Йелливаре? Это, наверное, несколько десятков километров.

– До больницы в Йелливаре двести километров, на машине обычно чуть больше четырех часов.

– Надо же, – произнесла Жанетт, устыдившись пробелов в знании географии.

– А-а… Это не так-то просто. Чертовы кулички под названием Лапландия велики. Прямо-таки офигенного размера.

– Как ты думаешь, он вкусный? – немного помолчав, спросил Хуртиг.

– Что значит “вкусный”? – Жанетт посмотрела на него с удивлением.

– Большой палец отца, – ухмыльнулся он. – Как по-твоему, кот его оценит? Хотя особенно много мяса на мозолистом пальце старого паразита-лопаря ведь быть не может? Как тебе кажется?

Саам, подумала она, и об этом я тоже не имела понятия. Она решила в следующий раз, когда Хуртиг пригласит ее выпить с ним пива, обязательно согласиться. Если хочешь быть хорошим начальником, а не просто притворяться таковым, то пора познакомиться с подчиненными поближе.

Жанетт встала, взяла свой поднос и пошла принести две кружки кофе. Прихватив заодно несколько печений, она вернулась.

– Есть что-нибудь новое о телефонном разговоре?

– Да, я получил отчет прямо перед уходом сюда, – проглотив еду, ответил Хуртиг.

– И?.. – Жанетт отхлебнула горячего кофе.

Хуртиг опустил нож и вилку.

– Как мы и думали. Звонивший находился неподалеку от небоскреба “Дагенс нюхетер”, а точнее, на Роламбсвэген. А у тебя? – Хуртиг взял печенье и обмакнул его в кружку с кофе. – Что ты сделала за первую половину дня?

– Плодотворно побеседовала с Иво Андричем. Похоже, парень до отказа накачан химикалиями.

– Что? – Хуртиг посмотрел на нее вопросительно.

– Обезболивающими средствами в огромных количествах. Путем инъекций. – Жанетт набрала воздуха. – Судя по всему, насильно.

– Тьфу, дьявол!

После обеда Жанетт попыталась связаться с прокурором фон Квистом, но его секретарша сообщила, что в настоящее время прокурор находится в Гётеборге, где ему предстоит участвовать в какой-то дискуссионной программе, и что он вернется только завтра.

Жанетт зашла на сайт телевизионной программы и прочла, что дискуссия в прямом эфире будет посвящена возросшему насилию в пригородах. Кеннету фон Квисту, отстаивавшему ужесточение принимаемых мер и более долгое тюремное наказание, предстояло, в частности, сразиться с бывшим министром юстиции.

По пути домой Жанетт заглянула к Хуртигу, и они условились встретиться на Центральном вокзале в десять часов. Было важно как можно скорее поговорить с кем-нибудь из детей, обитающих под мостом.

В половине пятого движение на площади Санкт-Эриксплан было совершенно хаотичным.

Старая “ауди” обошлась Жанетт в восемьсот крон – за детали и две бутылки “Джеймсона”, – но она считала, что дело того стоило. После произведенного Олундом ремонта машина шла идеально, как часы.

Туристы из провинции, непривычные к суматохе большого города, пытались поделить с более опытным местным населением ограниченное пространство. Получалось неважно.

Стокгольмская дорожная сеть выстраивалась в то время, когда поток автомобилей был меньше, и, откровенно говоря, подходила скорее для небольшого провинциального городка, чем для миллионного мегаполиса, когда-то претендовавшего на проведение летних Олимпийских игр. Не улучшало ситуацию и закрытие на ремонтные работы одной полосы на мосту Вестербрун, и чтобы добраться до Гамла Эншеде, Жанетт потребовалось больше часа.