Чтение онлайн

“Сколько времени вы отсутствовали? И ездила ли с вами мама?”

Слушая сейчас их беседу, София подумала, что слишком форсировала. Она прикурила от окурка новую сигарету и загасила его в пепельнице.

Услышала, как Виктория засмеялась.

“Не-ет, что ты, она никогда с нами не ездила”.

Они с минуту помолчали, а потом София услышала, как вновь возвращается к тому, что Виктория говорила что-то о голосе.

“Что это за голос? Ты слышишь какие-то голоса?”

София рассердилась на себя за повторы.

“Да, в детстве такое случалось, – ответила Виктория. – Но поначалу это больше походило на интенсивный звук, который постепенно увеличивал громкость и менял тональность. Будто нарастающее хмыканье”.

“Ты по-прежнему это слышишь?”

“Нет, это было давно. Но когда мне исполнилось шестнадцать или семнадцать, монотонный звук перешел в настоящий голос”.

“И что этот голос говорил?”

“В основном интересовался, отважусь ли я сегодня. Решишься? Решишься? Может, решишься сегодня? Да, временами он здорово утомлял”.

“Что, по-твоему, голос имел в виду, спрашивая, отважится ли ты?”

“Покончить с собой, только и всего! Черт, если б ты только знала, как я с этим голосом боролась. А когда я это сделала, он сразу прекратил”.

“Хочешь сказать, ты попробовала совершить самоубийство?”

“Да, мне тогда было семнадцать, и мы с подругами отправились путешествовать. Мы потеряли друг друга, думаю, где-то во Франции, и когда я добралась до Копенгагена, я была совершенно сломлена и пыталась повеситься в гостиничном номере”.

“Ты пыталась повеситься?”

Когда София услышала собственный голос, ей показалось, что он звучит неуверенно.

“Да… Я очнулась на полу в туалете с ремнем вокруг шеи. Крюк на потолке вырвался, и я ударилась ртом и носом о кафель. Повсюду была кровь, и у меня откололся кусок переднего зуба”.

Она открыла рот и продемонстрировала Софии заплатку на правом переднем зубе, немного отличавшуюся по цвету от левого.

“Значит, тогда голос умолк?”

“Да, похоже на то. Я доказала, что могу осмелиться, а значит, больше не было смысла приставать”. Виктория засмеялась.

София слышала, как они молча сидят и дышат, минимум две минуты. Потом звук, когда Виктория отодвинула стул, взяла пальто и вышла из комнаты.

София загасила третью сигарету, выключила вытяжку и пошла спать. Было уже почти три часа ночи, и дождь прекратился.

Что она сделала такого, что заставило Викторию прервать курс терапии? Ведь они уже вместе что-то нащупали.

Она поняла, что ей не хватает бесед с Викторией Бергман.

извивавшаяся по острову Свартшёландет, долго пустовала, но под конец она нашла мальчика.

Один на краю канавы со сломанным велосипедом. Нуждался в попутке.

Доверял всем.

Еще не научился распознавать людей, испытавших предательство.

комната

освещалась лампочкой под потолком, и она наблюдала за представлением со стула в углу.

В стену напротив потайной двери в гостиную она вмонтировала железную петлю, предназначенную для швартовки лодок.

Они раздели мальчика, нацепили ему на шею удавку и крепко пристегнули его к петле двухметровой цепью.

Мальчик имел возможность перемещаться на четырех квадратных метрах, но до ее стула достать не мог.

На полу рядом с ней лежал электрический шнур, а на коленях – электрический пистолет, из которого при необходимости можно было выпустить два стальных патрона. Когда стрелы вонзятся в тело, через мальчика в течение пяти секунд пойдет напряжение в пять тысяч вольт. Мышцы сведет судорога, и он будет полностью обезврежен.

Она подала Гао знак, означавший, что представление может начинаться.

Утро он посвятил очищению и, медитируя, час за часом медленно сводил мыслительную деятельность к минимуму. Задача заключалась в том, чтобы полностью избавиться от логики, способной отвлечь его от того, на что он был натренирован.

В последние секунды перед началом представления ему следовало уничтожить самые последние остатки мыслей.

Он должен стать телом, имеющим лишь четыре необходимые для поддержания жизни потребности. Кислород. Вода. Еда. Сон.

Больше ничего.

Он – машина, думала она.

пластик

на полу заскрипел, когда посаженный на цепь мальчик зашевелился. Он был по-прежнему растерян, еще не пришел в себя после бессознательного состояния и неуверенно озирался. Неловко подергал за цепь на шее, но, осознав невозможность высвободиться, осторожно отполз назад, поднялся на ноги и встал спиной к стене.

Гао двигался взад и вперед перед голым беспомощным мальчиком.

Ударом ногой под дых он вынудил мальчика опуститься, задыхаясь, на колени. Затем он сильно ударил мальчика ногой в ухо, и тот, жалобно скуля, рухнул на пол.

Что-то лопнуло, и у мальчика пошла носом кровь. Она тотчас сообразила, что борьба слишком неравная, и ослабила цепи плачущего мальчика.

лампочка

на потолке слегка покачивалась, и по спине ползающего мальчика бегали тени. Гао был подготовлен и незамедлительно уловил, что от него требуется. А второй мальчик думал, что мольбы и ползание в ногах спасут его, и поэтому так и не осознал серьезности ситуации.

Лежа на полу, он сучил ногами, как покорный щенок.

Она задумалась, не связано ли это с тем, что он впервые ощущает физическую боль и поэтому у него не срабатывают необходимые для выживания инстинкты. Может, его приучили верить в природную доброту человека? Это заблуждение не позволяет ему дать себе честный шанс защититься.